Автор
Тема

Местный житель
Мне интересно было знать... Нашёл, скопировал... и опубликовал на форуме, чтоб было ясно, кто и что об этом думает. На Проза Ру, например, можно публиковать только авторские тексты, а чтобы из Интернета найденное выложить, надо текст свой написать, перелопатив найденный... Иногда я так и делаю... Так написал я про эгрегоры, про мировое правительство, и прочее... в виде эссе, памфлетов, фельетонов, юморесок... Даже в рифму писал я, ритм тексту придавая так, чтобы можно читать его в виде миниатюр со сцены, у зрителей смех вызывая.

Бревно в глазу... Вот именно, взгляни-ка на себя, Омномном... ХА.

Написанное, из выдуманного, часто сбываться может, да... Стругацкие, Беляев, Ефремов, Жуль Верн...
Кстати, кое-что сбываться начало и из написанного мной романа. Хотя и там я не придумал ничего. Взяв факты из научных публикаций, журналов научно-популярных, героев в жизни подглядев, создал им место, где действовать заставил. Сюжеты тоже из жизни взял, описал характеры и типы людей, с которыми знаком, и получилось... моё произведение. Быть может, оно не будет интересно никому. Но говорят иное мне. Те, кто прочитал, примерно каждый четвёртый, похвально отозвался о том, что и как я сочинил.

О революции написано довольно много. А правда у каждого своя. Так что, читайте Лезатаха... Он знает что-то... Хотелось только вот понять, что именно... Ведь он лишь коммунистов хает, а сам-то кто он таков? Кто он, этот Лехатах? Лезатах, - он кто? 
#584626

Наблюдающий
Цитата k537021:
О революции написано довольно много. А правда у каждого своя. Так что, читайте Лезатаха... Он знает что-то... Хотелось только вот понять, что именно... Ведь он лишь коммунистов хает, а сам-то кто он таков? Кто он, этот Лехатах? Лезатах, - он кто?
В том то и проблема, что Вы с Лесатахом кидаетесь в две разные крайности, как я посмотрю, и не всегда видите это. Впрочем, ладно, диспут на то и диспут. Хотя какой диспут, на последних страницах только обмен полотнищами текстов, это же ведь уже чужое мнение. Или так выражается солидарность с этим чужим мнением, получается. 
#584631

Межгалактический флудер
Синтетическая пища, зависимость от роботов...

Цитата k537021:
Написанное, из выдуманного, часто сбываться может, да...
 
мы называем это жизнью, а это просто список дел #584692

Профессионал
теоретически сам я незнаю

но что до революций то ВСЕ революции
и особенно октября 1917го года
имели целью ЖИТЬ КАК НА ЗАПАДЕ
и именно поэтому сейчас бунтов небоятся
ибо у нас и так типа запад
ах да и революция 1991года тоже вписывается 
досрочная выплата любых кредитов есть экономия 30% сумм задолженностей мы были должны 117 выплатили 90 сэкономили 27ТЫЩ #584707
Может быть Ю.Козенков и "нацик", но он наш, русский нацик!

Смешной outsider, проговорился! Ему не нравятся русские "нацики"...

Тогда чьи же "нацики" нравятся outsiderу??? Он не признается, но я догадываюсь! Догадываюсь по делам его, по тому, как рьяно он защищает коммунистов - сионистов - жидо-масонов.

Коммунисты, сионисты, жидо-масоны, либералы-общечеловеки-толерасты - все они одного поля ягода - иудейского.

Татары захватили Русь - жгли, грабили, убивали, насиловали...но душу народа не трогали, веру, священников и храмы зря не трогали. Татарам нужна была всего лишь ДАНЬ.

Фашисты напали - жгли, грабили, убивали, насиловали...но душу народа не трогали, веру, священников и храмы зря не уничтожали. Фашистам нужно было всего лишь ЖИЗНЕННОЕ ПРОСТРАНСТВО.

Коммунисты напали - жгли, грабили, убивали, насиловали...но эти и душу народа убивали - веру опоганили, священников уничтожали, храмы разрушали. Им нужно было ВСЁ. Весь народ должен был жить у них в рабстве.
Маленько ошибаются те, кто рассуждает о "государственном капитализме", ибо в капитализме у человека есть хоть какой-то выбор. А в тоталитарном коммунистическом государстве человеку выбор не оставляли. Только работать на благо новых рабовладельцев...."добровольно и с песней"...

Вывод: коммунисты хуже татар, и хуже фашистов!
Наши жизни нам не дороги, а вражьей милостью мы погнушаемся. #584710
Нарком юстиции в первом большевистском правительстве, Штейнберг, свидетельствовал: “Нельзя отрицать, что террор составляет не случайную черту, а самую сущность советской системы”. Штейнберг признает, что еще до августа 1918 года террор был “фактическим”, и только после убийства Урицкого и покушения на Ленина в конце августа 1918, он стал “официальным”. Появилась мотивировка красного террора как месть за белый террор.

Леонид Каннегисер, студент-социалист за расстрел Урицким своего друга Перельцвейга, вынес ему свой смертный приговор. Главный палач петроградцев Зиновьев после этого убийства дает указание — и в одну ночь расстреливают 500 заложников, ни в чем не повинных людей.

Сколько тысяч невинных людей было убито большевиками в те последние дни августа 1918 года?

Английский военный священник Lombard, как свидетельствует С. П. Мельгунов в своей книге “Красный террор в России” (с. 21), сообщил лорду Керзону: “...в последних числах августа две барки, наполненные офицерами, потоплены, и трупы их выброшены в имении одного из моих друзей, расположенном на Финском заливе. Многие были связаны по двое и по трое колючей проволокой”. И далее: “...в Петрограде в эти дни число казненных достигло 1300 человек. В одном только Кронштадте за ночь расстреляли 400 человек”.

В Москве другой чекистский палач — Петерс, грозит в эти дни: “Я заявляю, что всякая попытка русской буржуазии еще раз поднять голову (какое отношение иудейка, эсерка Ф. Каплан и иудей, социалист А. Каннегисер имели к русской буржуазии?... этому ублюдку просто нужен был любой повод для уничтожения русского народа...), встретит такой отпор и такую расправу, перед которой поблекнет все, что понимается под красным террором”.

В Москве тогда, по показаниям М.П. Арцыбашева Лозанскому суду, было казнено 500 человек, среди них министры, офицеры, служащие, студенты, священники и другие. Садисты в других городах также приняли широкое участие в казнях безвинных людей. В Нижнем Новгороде расстрелян 41 человек и взято 700 заложников, в Иваново-Вознесенске взято 194 заложника, в Перми расстреляно 50 человек, в Смоленске — 38 помещиков, Пошехонской губернии — 31. Псковской — 31, Ярославской — 38, Себежской — 17, Вологодской — 14 и так далее...

Террор большевиков, развязанный ими после захвата власти в 1917 году, можно классифицировать по трем основным видам. Террор классовый, который нарастал от месяца к месяцу и станет потом повседневной работой комиссаров и чекистов. Террор против вооруженной “контрреволюции” — в которую большевики зачисляли всех недовольных их политикой и беззаконием. И террор против белого, ответного на преступления большевиков, террора.

Если бы террор красных сионо-уголовников заключался только в расстрелах!... Пытки, которые применяли большевики к своим жертвам, не поддаются человеческому осмыслению. Это были даже не палачи в обычном понимании смысла этого слова, даже не хищные звери — это были сатанисты, недоношенные выродки человеческого племени, ибо даже жестоким палачам во всем мире не снились такие изощренные зверства над живыми людьми, которые осуществляли эти недоноски над русским народом по всей России.

Павел Николаевич Милюков, министр иностранных дел России после Февральской революции, посол России в Париже (1917 год) так описывает садизм комиссаров и ЧК того периода в своей книге “Россия на переломе”: “Освобожденные от всяких юридических норм, следователи изощрялись в изыскании способов получить признание всевозможными средствами пытки, а палачи устроили из казни своеобразный спорт опьяненных вином и кокаином людей, кончавших нередко свою карьеру в доме сумасшедших. У каждого провинциального отдела “Че-Ка” были свои излюбленные способы пытки. В Харькове скальпировали череп и снимали с кистей рук “перчатки”. В Воронеже сажали пытаемых голыми в бочки, утыканные гвоздями, и катали, выжигали на лбу пятиконечную звезду, а священникам одевали венок из колючей проволоки. В Царицине и Камышине пилили кости пилой. В Полтаве и Кременчуге сажали на кол. В Полтаве таким образом были посажены на кол 18 монахов и сожжены на колу восставшие крестьяне. В Екатеринославе распинали и добивали камнями. В Одессе офицеров жарили в печи и разрывали лебедками пополам. В Киеве клали в гроб с разлагающимся трупом, хоронили заживо, потом через полчаса откапывали...”
Наши жизни нам не дороги, а вражьей милостью мы погнушаемся. #584714

Профессионал
Цитата Lesatach:
русские "нацики"...

Стесняюсь спросить, а чем русские нацисты отличаются от немецких, китайских, монгольских, нацистов Папуа-Новой Гвинеи? Если они проповедуют нацизм - человеконенавистническую теорию, направленную на разрушение и уничтожение? В недавней простыне, сп..ной у того же гера Козенкова указывалось, что в Германии при нацистах было уничтожено более миллиона собственного населения. И это не считая военные и послевоенные потери.

Маэстро, вы до сих пор продолжаете утверждать о своей воцерковленности, восхищаясь теорией массового уничтожения людей? А как же заповедь Не убей?

З.ы. Поразило:

Цитата :
Вывод: коммунисты хуже татар, и хуже фашистов!

Читаем чуть выше...

Цитата :
Фашистам нужно было всего лишь ЖИЗНЕННОЕ ПРОСТРАНСТВО.

Вывод: необходимо изгнание ваших бесов. Из головы. В условиях стационара. По моему это очевидно.

Дальнейшее переливание из пустого в порожнее бессмысленно. Нужно просто дождаться окончания осени.
#584715

Профессионал
националистический СОЦИАЛИЗМ =
= ЧЕЛОВЕКОНЕНАВИСТНИЧЕСКАЯ идеология 
досрочная выплата любых кредитов есть экономия 30% сумм задолженностей мы были должны 117 выплатили 90 сэкономили 27ТЫЩ #584721
Цитата outsider:
Стесняюсь спросить, а чем русские нацисты отличаются от немецких, китайских, монгольских, нацистов Папуа-Новой Гвинеи? Если они проповедуют нацизм - человеконенавистническую теорию, направленную на разрушение и уничтожение?

Теоретически, "наши" отличаются от "не наших", тем, что они НАШИ!

Дело не в том, чем они отличаются от "не наших".
Дело в том, что "наши нацики", по-любому будут лучше "сионистских нациков", разновидностью которых являются коммунисты.

(почему-то outsider, "забыл" перечислить "сионистских нациков")
Наши жизни нам не дороги, а вражьей милостью мы погнушаемся. #584724

Профессионал
Цитата Lesatach:
были теоретиками и практиками, авторами и исполнителями тотального ГЕНОЦИДА против нашего народа
Кто только ваш народ не геноцидил. А вы все плодитесь и размножаетесь. Все больше вас и больше.
Вали в свой Израиль!  
#584726
Комиссия генерала Деникина, расследовавшая материалы по красному террору только за 1918-1919 Годы, пришла к ужасающей цифре — 1766118 уничтоженных большевиками россиян за эти годы. Цифра эта, по сообщению, напечатанному в “Таймc” в марте 1922 года, составилась из следующих слагаемых: 28 епископов, 1215 священников. 6775 профессоров и учителей, 8800 докторов, 54650 офицеров, 260000 солдат, 10500 полицейских офицеров, 48500 полицейских агентов, 12950 помещиков, 355250 представителей интеллигенции, 193350 рабочих, 815000 крестьян.

Конечно, вряд ли эти цифры, взятые только на небольшой части европейской территории России, где действовали комиссии Деникина, отображают истинные масштабы зверств сионо-большевиков. Ведь остаются без подсчета массовые убийства и казни в дни вступления красных в города и на территориях, занимаемых до этого белыми, когда шли массовые расстрелы тут же на улицах, и жертвы закапывались или же их топили в реках и прорубях. То есть фактическое количество жертв террора ЧК и комиссаров за первые два года Советской власти значительно превышает приведенные выше числа.

В городах, которые занимались белыми, тотчас же создавались комиссии, которые определяли количество загубленных большевиками людей. А на территориях и в городах, где большевики были постоянно с 1917 года, никто ведь не мог пересчитать жертвы их террора, и потому приводимые цифры занижены.

ЧК постоянно фабриковал документы, приводя в них смехотворно низкие цифры своих жертв. Так, Лацис за вторую половину 1918 г. приводил цифру расстрелянных по постановлениям ЧК в 6185 человек, а за 1919 год — 3456. Но общеизвестно, что более 90% жертв большевиков уничтожались без суда и следствия. Так, только в одном Киеве, в шестнадцати киевских “чрезвычайках” погибло не менее 12000 человек, в Одессе только за три месяца 1919 года — 2000 жертв комиссаров. В Астрахани при усмирении рабочей забастовки за март и апрель было уничтожено свыше 4000 человек, в Туркестане, при усмирении восстания в январе 1919 года только за одну ночь было перебито свыше 2500 человек. В Петрограде, в связи с наступлением генерала Юденича, расстреляно в 1920 году почти 5000 человек. Около Архангельска после ухода английских войск было уничтожено около 8.000 человек. Только в одной Екатеринодарской тюрьме с августа 1920 по февраль 1921 года, т.е. за 7 месяцев, большевики расстреляли почти 3000 человек. В Крыму, после ухода армии Врангеля, численность расстрелянных определяют в 120000 человек. Свидетельствам, фактам и цифрам жертв большевиков несть числа...

Такие же массовые расправы творятся не только в Центральной части России, Украины. То же самое происходит в Сибири, Грузии, Казахстане, Туркестане, везде, куда проникает чума сионо-большевизма. По мере расширения территории, захватываемой советской властью, вся Россия заливается кровью ее жертв. Уже в первые месяцы 1918 года на Политбюро рассматривался вопрос о положении в концентрационных лагерях. Создавалась долговременная система с далеко идущими целями. Так что и здесь большевики опередили фашистов. Ленин был одним из самых ярких вдохновителей этой кровавой вакханалии над русским и другими народами России. Вот образчик одного из его приказов председателю Нижегородского губсовета Г. Федорову: “Надо напрячь все силы... навести тотчас массовый террор, расстрелять и вывезти сотни проституток, спаивающих солдат, бывших офицеров и т.п.”
Наши жизни нам не дороги, а вражьей милостью мы погнушаемся. #584728

Профессионал
Цитата Lesatach:
Может быть Ю.Козенков и "нацик", но он наш, русский нацик!

в твоих усохших мозгах и ваши Романовы русские!...
тогда чем Ульянов-то нерусский?!... самый русский из русских!... из "ваших".
 
Реальность-это иллюзия, вызванная недостатком выпитого алкоголя. (У. Черчилль) #584730
Некий малыш - ДИМОН всё время обращался к вопросу "чистоты крови", теперь засланец с запада Bush, туда-же...

Вообще-то, для русских людей вопрос "чистоты крови" был не самым важным. Для русских много важнее был вопрос "чистоты Веры".
А вот для сионистов и фашистов разных мастей вопрос "чистоты крови" - наиглавнейший!

Я же обращаю внимание на происхождение Ленина-Бланка, только из-за его паталогической ненависти к России, к русским, ко всему русскому.

Вот поименно, кого Германия пропустила в Россию в запломбированном вагоне (+ два офицера германской разведки для связи):

• БЛАНК Владимир Ильич (Ульянов),
• ФРИДБЕРГ Надежда Константиновна (Ульянова-Крупская),
• ВОЛЬДИН Георгий Иванович (Сафаров),
• ХАРИТОНОВ Моисей Мотькович,
• УСИЕВИЧ Григорий Александрович,
• РАВВИЧ Сарра Наумовна,
• СКОВНО Абрам Авчилович,
• РАДОМЫСЛЬСКИЙ Степан Овсеевич,
• СЛЮСАРЕВА Надежда Михайловна,
• АБРАМОВИЧ Майя Зеликовна,
• МИРИНГОФ Илья Давидович,
• РОЗЕНБЛЮМ Давид Мордухович,
• ГРЕБЕЛЬСКАЯ Фаня,
• РАДОМЫСЛЬСКИЙ АПФЕЛЬБАУМ ЕВСЕЙ Гершен Аронович (Зиновьев),
• БРИЛЛИАНТ Григорий Яковлевич (Сокольников),
• СУЛИШВИЛИ Давид Сократович,
• АРМАНД Инесса Моисеевна,
• МОРТОЧКИНА Валентина Сергеевна,
• КОНСТАНТИНОВИЧ Анна Евгеньевна,
• КОН Елена Феликсовна,
• ЦХАКАЯ Михаил Григорьевич,
• РАДОМЫСЛЬСКАЯ Злата Эвовна,
• РИВКИН Салман Берк Осерович,
• ГОБЕРМАН Михаил Вульфович,
• ЛИНДЕ Иоганн Арнольд Иоганович,
• МИРИНГОФ Мария Ефимовна,
• ПЕЙНЕСОН Семен Гершевич,
• ПОГОНСКАЯ Буня Хемовна,
• АЙЗЕНБУНД Меер Кивович.
Наши жизни нам не дороги, а вражьей милостью мы погнушаемся. #584731
Цитата Lesatach:
для русских людей вопрос "чистоты крови" был не самым важным. Для русских много важнее был вопрос "чистоты Веры"
Ахтунг! Лисатрах начинает сливать тему ))) Книгу нацика уже почти всю сюда цитатами затолкал, скопипиз**ть больше нечего - сейчас начнёт или Бичевускую сюда постить или просто лбом об пол и Иже еси на небесиииии.... 
Ответы на вопросы заложены в умении дышать. #584733

Нео
Somebody,
а ты знаешь, не так уж он и не прав, по крайней мере в выделенной цитате. На тот момент не стоял вопрос в принадлежности к расе, тогда вопрос больше был во внешних отношениях и таки да, в вере.  
Слушать аналитиков - зло. Ты должен действовать по своей системе и по своему пониманию рынка и как только ты перестал это делать - надо валить с рынка (с) ncsimaru #584735
Отзывы об организациях

Станция скорой медицинской помощи 03

Вызвали скорую, у ребенка 3 года заболел сильно живот, температуры нет, приехала бригада, врач поставил сразу диагноз- д...

Анон 19.02.2020 23:14

Муниципальная гимназия № 34

...

Владимир 19.02.2020 21:11

Муниципальная гимназия № 34

Парахин Максим - учИтеля )))

Владимир 19.02.2020 20:54

Муниципальная гимназия № 34

Закончил сию школу в 1983 году. До сих пор считаю лучшей)

Владимир 19.02.2020 20:53

Наблюдающий
Чистота веры, чистота крови. По мне один хрен. Что там, что там - фанатики в худшем их проявлении. 
#584736
Особенно страшные зверства творили чекисты на Украине, когда с 16 февраля по 30 августа 1919 года в Киеве большевики во второй раз установили свою диктатуру. А поскольку отношение народа к новым властям было понятным, то и первое советское учреждение, созданное ими в городе, — это Губернская Чрезвычайная Комиссия. Карать она начала безотложно и беспощадно.

Сразу взялись искоренять “русский национализм”. С памятника Богдану Хмельницкому сбили слова: “Волим под царя Московского, православного”. Улицу им. Столыпина переименовали в улицу маньяка-убийцы, иудея Гершуни...

Казни начали с расстрела 68 профессоров и интеллигенции. Волна конфискаций и реквизиций, а попросту грабежей прокатилась по всему Киеву. Срочно требовался жилой фонд для новых чиновников советской власти, их учреждения росли как грибы. Из наиболее понравившихся им домов и особняков стали изгоняться их владельцы и просто жители. Один только Совнарком Украины захватил для своего аппарата 3.000 комнат.

Как в далекие средневековые времена, или в наши современные, рекетирские, банда завоевателей наложила на город 200-миллионную контрибуцию, которую большевики востребовали с киевской “буржуазии” под страхом расстрела.
Большая часть ценностей осела в руках сотрудников Губчека. Как вспоминал бывший следователь Киевской ЧК Михаил Болеросов: “... Чекисты в это время производили обыски и аресты, неприкрыто грабя население. Особенной любовью пользовалось у них золото, бриллианты и спирт. Служба превратилась в беспредельный кутеж, сопровождаемый и изнасилованием женщин и истязанием арестованных” (“На чужой стороне”; Сборник. Прага, 1925, т. 9, с. 118).

А. Виноградов в своей статье “Бойня”, опубликованной в журнале “Молодая гвардия” №11, 1990 г., с. 136-143, приводит целый ряд фактов о злодеяниях большевиков и чекистов в Киеве и на Украине. Большую роль в укреплении власти большевиков на Украине и особенно на Киевщине сыграли части “интернационалистов” (венгров, китайцев, румын и др.) которые формировались для разжигания “пожара мировой революции” в Европе, но в связи со сложностями установления власти большевиков были приданы ЧК и служили для подавления крестьянских выступлений. Командующий Украинским фронтом Красной Армий Антонов-Овсеенко вынужден был доложить в Москву — 17 апреля 1919 года: “...В правобережной Украине работа “чрезвычаек” и продэкспедиторов, опирающихся на “интернациональные” отряды, возрождает национализм, поднимая на борьбу с “оккупантами” все население без различия...”

Глава Украинского Совнаркома, “палач в белых перчатках” X. Раковский, лично инструктировал эти “интернациональные” банды: “Первое условие в борьбе с бандитизмом (так называли они крестьян, сопротивляющихся грабежам) — это считать деревню коллективно ответственной за “бандитские” действия, которые происходят в ее районе”.

После ухода красных из города на некоторых трупах нашли следы невероятных истязаний половых органов. Их только и могли приписать “деятельности” китайской роты Ли Сю-Ляна из особого отряда ЧК...

Мобилизованные рядовые красноармейцы не могли выдержать свидетельства тех зверств, которые творили чекисты, и весной они штурмовали ГубЧК и освободили их узников.

Части Киевского гарнизона, по сообщению Антонова-Овсеенко, стали требовать всефронтового съезда под антисемистскими и античекистскими лозунгами...

Однако эти выступления были жестоко подавлены с участием “интернационалистов”. Как свидетельствует вышеупомянутый бывший чекист Болеросов, командный состав Губернского ЧК был исключительно — еврейский, а волостных ЧК — латышский. Главным палачом в Киевской губернской ЧК были: Сорин-Блувштейн, лично казнивший многих невинных людей, Яков Лившиц — зав. оперативным отделом, Фаерман-Михайлов комендант ЧК. Шварцман Яков, Рубинштейн — любитель смаковать агонию своих жертв, в одну из которых он выпустил более 30 пуль. Характерным типом женщины-чекистки (если этих лахудр можно назвать женщинами...) была Эда Шварц. Бывшая актриса еврейского театра, затем проститутка, начала карьеру в ЧК с обычного доноса на клиента, а кончила личным участием в расстрелах.

Расстреливали они свои жертвы в ВУЧК, в Особом отделе 12-й армии, в ГУБЧК, и ГорЧК, в многочисленных комендатурах, разбросанных по всему Киеву. Например, только на одной Елизаветинской улице их было пять. В ГорЧК не успевали убирать трупы, когда ввели усовершенствование: “... был заготовлен ящик в рост человека и такой длины, что в него могли лечь рядом 6 человек. Обреченные клались в него ничком и пристреливались выстрелом из револьвера в голову, сверху клался еще ряд живых, опять пристреливался и так до тех пор, пока ящик не заполнялся трупами, затем он вываливался в Днепр или прямо на свалку” (свидетельство чиновника Н.Б. — “На чужой стороне”, т. 10, с. 221).

Когда 30 августа 1919 года деникинцы под Броварами разбили красных, и те спешно покидали Киев, многие жители, несмотря на то, что в городе рвались снаряды (это Днепровская флотилия большевиков в бессильной ярости обстреливала Киевские церкви) бросились к дверям ЧК искать родных и близких. Жуткое, леденящее зрелище представилось их глазам. Как писала свидетельница Екатерина Гауг, стенографистка нарвоенкома: “Сильный трупный запах ударила лицо. Все стены были забрызганы кровью... Пол на несколько вершков был залит кровью. На полу, точно на прилавках мясной лавки, лежали человеческие мозги. Посреди гаража было углубление, куда раньше-обычно спускался шофер во время починки автомобиля (так называемая яма)... Перед отверстием стоял огромный сруб дерева, весь окровавленный. На нем лежала шашка, тоже вся в крови. Здесь рубились головы или применялись какие-то кровавые пытки... Отверстие же, точно водою было заполнено кровью. На стене огромная петля и лежал кусок железа — как оказалось, это было орудие пытки каленым железом”.

Е. Гауг свидетельствовала: “При нас так же откопали труп девушки лет 17-й. Совершенно нагая, лежала эта девушка, почти ребенок, перед нами. Голова ее изувечена до неузнаваемости, все тело было в ранах и кровоподтеках. А руки! Эти руки носили следы дикого зверства. С них до локтя была снята кожа и белела пристегнутая каким-то изувером бумажка. На ней было написано: “Буржуазная перчатка”... “Изувеченные трупы родные пытались опознать хотя бы по зубам — но золотые зубы и мосты были вырваны чекистами... на лбу жертв-мужчин были вырезаны офицерские значки, на груди портупея, на плечах погоны”.

Среди жертв были интеллигенты, буржуазия, гимназистки, крестьяне окрестных сел, рабочие завода “Греттера и Криванок”', восставшие против диктатуры пролетариата...” Старики, женщины, даже 12-летние дети. В числе последней партии расстрелянных заложников были русские, украинцы, поляки, евреи, ...так было по всей Украине...
Наши жизни нам не дороги, а вражьей милостью мы погнушаемся. #584739

Профессионал
Богатство обществ, в которых господствует капиталистический способ производства, выступает как «огромное скопление товаров» 1), а отдельный товар — как элементарная форма этого богатства. Наше исследование начинается поэтому анализом товара.

Товар есть прежде всего внешний предмет, вещь, которая, благодаря её свойствам, удовлетворяет какие-либо человеческие потребности. Природа этих потребностей, — порождаются ли они, например, желудком или фантазией, — ничего не изменяет в деле 2). Дело также не в том, как именно удовлетворяет данная вещь человеческую потребность: непосредственно ли, как жизненное средство, т. е. как предмет потребления, или окольным путём, как средство производства.

Каждую полезную вещь, как, например, железо, бумагу и т. д., можно рассматривать с двух точек зрения: со стороны качества и со стороны количества. Каждая такая вещь есть совокупность многих свойств и поэтому может быть полезна различными своими сторонами. Открыть эти различные стороны, а следовательно, и многообразные способы употребления


1) Карл Маркс. «К критике политической экономии». Берлин, 1859, стр. 3 [см. Сочинения К. Маркса и Ф. Энгельса, 2 изд., том 13, стр. 13].

2) «Желание предполагает потребность, это аппетит духа, и он присущ ему столь же естественно, как голод телу… бо́льшая часть вещей имеет стоимость потому, что удовлетворяет потребности духа». Nicholas Barbon. «A Discourse concerning Coining the New Money lighter. In Answer to Mr. Locke's Considerations etc.». London, 1696, p. 2, 3.

« » 44

вещей, есть дело исторического развития 3). То же самое следует сказать об отыскании общественных мер для количественной стороны полезных вещей. Различия товарных мер отчасти определяются различной природой самих измеряемых предметов, отчасти же являются условными.

Полезность вещи делает её потребительной стоимостью 4). Но эта полезность не висит в воздухе. Обусловленная свойствами товарного тела, она не существует вне этого последнего. Поэтому товарное тело, как, например, железо, пшеница, алмаз и т. п., само есть потребительная стоимость, или благо. Этот его характер не зависит от того, много или мало труда стоит человеку присвоение его потребительных свойств. При рассмотрении потребительных стоимостей всегда предполагается их количественная определённость, например дюжина часов, аршин холста, тонна железа и т. п. Потребительные стоимости товаров составляют предмет особой дисциплины — товароведения 5). Потребительная стоимость осуществляется лишь в пользовании или потреблении. Потребительные стоимости образуют вещественное содержание богатства, какова бы ни была его общественная форма. При той форме общества, которая подлежит нашему рассмотрению, они являются в то же время вещественными носителями меновой стоимости.

Меновая стоимость прежде всего представляется в виде количественного соотношения, в виде пропорции, в которой потребительные стоимости одного рода обмениваются на потребительные стоимости другого рода 6), — соотношения, постоянно изменяющегося в зависимости от времени и места. Меновая стоимость кажется поэтому чем-то случайным и чисто относительным, а внутренняя, присущая самому товару меновая стоимость


3) «Вещи имеют присущее им внутреннее свойство» (vertue — таково у Барбона специфическое обозначение потребительной стоимости), «которое везде остаётся неизменным; например, способность магнита притягивать железо» (N. Barbon, цит. соч., стр. 6). Свойство магнита притягивать железо стало полезным лишь тогда, когда при помощи него была открыта магнитная полярность.

4) «Естественная стоимость [natural worth] какой-либо вещи состоит в её способности удовлетворять потребности или служить удобствам человеческой жизни» (John Locke. «Some Considerations of the Consequences of the Lowering of Interest, 1691», in «Works». London, 1777, v. II, p. 28). В XVII столетии мы ещё часто встречаем у английских писателей «worth» для обозначения потребительной стоимости и «value» для обозначения меновой стоимости: это совершенно в духе английского языка, который любит вещи, непосредственно данные, обозначать словами германского происхождения, а рефлектированные — словами романского происхождения.

5) В буржуазном обществе господствует fictio juris [юридическая фикция], будто каждый человек, как покупатель товаров, обладает энциклопедическими познаниями в области товароведения.

6) «Стоимость есть то отношение, в котором одна вещь обменивается на другую, определённое количество одного продукта на определённое количество другого» (Le Trosne. «De l'Intérêt Social», «Physiocrates», éd. Daire, Paris, 1846, p. 889).

« » 45

(valeur intrinsèque) представляется каким-то contradictio jecto [противоречием в определении] 7). Рассмотрим дело ближе.

Известный товар, например один квартер пшеницы, обменивается на x сапожной ваксы, или на y шёлка, или на z золота и т. д., одним словом — на другие товары в самых различных пропорциях. Следовательно, пшеница имеет не одну единственную, а многие меновые стоимости. Но так как и x сапожной ваксы, и y шёлка, и z золота и т. д. составляют меновую стоимость квартера пшеницы, то x сапожной ваксы, y шёлка, z золота и т. д. должны быть меновыми стоимостями, способными замещать друг друга, или равновеликими. Отсюда следует, во-первых, что различные меновые стоимости одного и того же товара выражают нечто одинаковое и, во-вторых, что меновая стоимость вообще может быть лишь способом выражения, лишь «формой проявления» какого-то отличного от неё содержания.

Возьмём, далее, два товара, например пшеницу и железо. Каково бы ни было их меновое отношение, его всегда можно выразить уравнением, в котором данное количество пшеницы приравнивается известному количеству железа, например: 1 квартер пшеницы = a центнерам железа. Что говорит нам это уравнение? Что в двух различных вещах — в 1 квартере пшеницы и в a центнерах железа — существует нечто общее равной величины. Следовательно, обе эти вещи равны чему-то третьему, которое само по себе не есть ни первая, ни вторая из них. Таким образом, каждая из них, поскольку она есть меновая стоимость, должна быть сводима к этому третьему.

Иллюстрируем это простым геометрическим примером. Для того чтобы определять и сравнивать площади всех прямолинейных фигур, последние рассекают на треугольники. Самый треугольник сводят к выражению, совершенно отличному от его видимой фигуры, — к половине произведения основания на высоту. Точно так же и меновые стоимости товаров необходимо свести к чему-то общему для них, бо́льшие или меньшие количества чего они представляют.

Этим общим не могут быть геометрические, физические, химические или какие-либо иные природные свойства товаров. Их телесные свойства принимаются во внимание вообще лишь постольку, поскольку от них зависит полезность товаров, т. е.


7) «Ничто не может иметь внутренней стоимости» (N. Barbon, цит. соч., стр. 6), или, как говорит Батлер:



«The value of a thing
Is just as much as it will bring»



[«Вещь стоит ровно столько, сколько она принесёт»)] 24.

« » 46

поскольку они делают товары потребительными стоимостями. Очевидно, с другой стороны, что меновое отношение товаров характеризуется как раз отвлечением от их потребительных стоимостей. В пределах менового отношения товаров каждая данная потребительная стоимость значит ровно столько же, как и всякая другая, если только она имеется в надлежащей пропорции. Или, как говорит старик Барбон:

«Один сорт товаров так же хорош, как и другой, если равны их меновые стоимости. Между вещами, имеющими равные меновые стоимости, не существует никакой разницы, или различия» 8).

Как потребительные стоимости товары различаются прежде всего качественно, как меновые стоимости они могут иметь лишь количественные различия, следовательно не заключают в себе ни одного атома потребительной стоимости.

Если отвлечься от потребительной стоимости товарных тел, то у них остаётся лишь одно свойство, а именно то, что они — продукты труда. Но теперь и самый продукт труда приобретает совершенно новый вид. В самом деле, раз мы отвлеклись от его потребительной стоимости, мы вместе с тем отвлеклись также от тех составных частей и форм его товарного тела, которые делают его потребительной стоимостью. Теперь это уже не стол, или дом, или пряжа, или какая-либо другая полезная вещь. Все чувственно воспринимаемые свойства погасли в нём. Равным образом теперь это уже не продукт труда столяра, или плотника, или прядильщика, или вообще какого-либо иного определённого производительного труда. Вместе с полезным характером продукта труда исчезает и полезный характер представленных в нём видов труда, исчезают, следовательно, различные конкретные формы этих видов труда; последние не различаются более между собой, а сводятся все к одинаковому человеческому труду, к абстрактно человеческому труду.

Рассмотрим теперь, что же осталось от продуктов труда. От них ничего не осталось, кроме одинаковой для всех призрачной предметности, простого сгустка лишённого различий человеческого труда, т. е. затраты человеческой рабочей силы безотносительно к форме этой затраты. Все эти вещи представляют собой теперь лишь выражения того, что в их производстве затрачена человеческая рабочая сила, накоплен человеческий труд. Как кристаллы этой общей им всем общественной субстанции, они суть стоимости — товарные стоимости.


8) «Один сорт товаров так же хорош, как и другой, если равны их меновые стоимости. Между вещами, имеющими равные меновые стоимости, не существует никакой разницы, или различия… Количество железа или свинца на сто фунтов стерлингов имеет такую же меновую стоимость, как и количество серебра или золота на сто фунтов стерлингов» (N. Barbon, цит. соч., стр. 53 и 7).

« » 47

В самом меновом отношении товаров их меновая стоимость явилась нам как нечто совершенно не зависимое от их потребительных стоимостей. Если мы действительно отвлечёмся от потребительной стоимости продуктов труда, то получим их стоимость, как она была только что определена. Таким образом, то общее, что выражается в меновом отношении, или меновой стоимости товаров, и есть их стоимость. Дальнейший ход исследования приведёт нас опять к меновой стоимости как необходимому способу выражения, или форме проявления стоимости; тем не менее стоимость должна быть сначала рассмотрена независимо от этой формы.

Итак, потребительная стоимость, или благо, имеет стоимость лишь потому, что в ней овеществлён, или материализован, абстрактно человеческий труд. Как же измерять величину её стоимости? Очевидно, количеством содержащегося в ней труда, этой «созидающей стоимость субстанции». Количество самого труда измеряется его продолжительностью, рабочим временем, а рабочее время находит, в свою очередь, свой масштаб в определённых долях времени, каковы: час, день и т. д.

Если стоимость товара определяется количеством труда, затраченного в продолжение его производства, то могло бы показаться, что стоимость товара тем больше, чем ленивее или неискуснее производящий его человек, так как тем больше времени требуется ему для изготовления товара. Но тот труд, который образует субстанцию стоимостей, есть одинаковый человеческий труд, затрата одной и той же человеческой рабочей силы. Вся рабочая сила общества, выражающаяся в стоимостях товарного мира, выступает здесь как одна и та же человеческая рабочая сила, хотя она и состоит из бесчисленных индивидуальных рабочих сил. Каждая из этих индивидуальных рабочих сил, как и всякая другая, есть одна и та же человеческая рабочая сила, раз она обладает характером общественной средней рабочей силы и функционирует как такая общественная средняя рабочая сила, следовательно употребляет на производство данного товара лишь необходимое в среднем или общественно необходимое рабочее время. Общественно необходимое рабочее время есть то рабочее время, которое требуется для изготовления какой-либо потребительной стоимости при наличных общественно нормальных условиях производства и при среднем в данном обществе уровне умелости и интенсивности труда. Так, например, в Англии после введения парового ткацкого станка для превращения данного количества пряжи в ткань требовалась, быть может, лишь половина того труда, который затрачивался на это раньше. Конечно, английский ручной ткач

« » 48

и после того употреблял на это превращение столько же рабочего времени, как прежде, но теперь в продукте его индивидуального рабочего часа была представлена лишь половина общественного рабочего часа, и потому стоимость этого продукта уменьшилась вдвое.

Итак, величина стоимости данной потребительной стоимости определяется лишь количеством труда, или количеством рабочего времени, общественно необходимого для её изготовления 9). Каждый отдельный товар в данном случае имеет значение лишь как средний экземпляр своего рода 10). Поэтому товары, в которых содержатся равные количества труда, или которые могут быть изготовлены в течение одного и того же рабочего времени, имеют одинаковую величину стоимости. Стоимость одного товара относится к стоимости каждого другого товара, как рабочее время, необходимое для производства первого, к рабочему времени, необходимому для производства второго. «Как стоимости, все товары суть лишь определённые количества застывшего рабочего времени» 11).

Следовательно, величина стоимости товара оставалась бы постоянной, если бы было постоянным необходимое для его производства рабочее время. Но рабочее время изменяется с каждым изменением производительной силы труда. Производительная сила труда определяется разнообразными обстоятельствами, между прочим средней степенью искусства рабочего, уровнем развития науки и степенью её технологического применения, общественной комбинацией производственного процесса, размерами и эффективностью средств производства, природными условиями. Одно и то же количество труда выражается, например, в благоприятный год в 8 бушелях пшеницы, в неблагоприятный — лишь в 4 бушелях. Одно и то же количество труда в богатых рудниках доставляет больше металла, чем в бедных и т. д. Алмазы редко встречаются в земной коре, и их отыскание сто́ит поэтому в среднем большого рабочего времени. Следовательно, в их небольшом объёме представлено много труда. Джейкоб сомневается, чтобы золото оплачивалось


9) Примечание к 2 изданию. «Стоимость их» (предметов потребления), «когда они обмениваются один на другой, определяется количеством труда, необходимого и обычно употребляемого для их производства» («Some Thoughts on the Interest of Money in general, and particularly in the Public Funds etc.». London, p. 36). Время издания этого замечательного анонимного произведения прошлого столетия не обозначено. Но из его содержания видно, что оно вышло в свет при Георге II, приблизительно в 1739 или 1740 году.

10) «Все продукты одного и того же рода образуют, в сущности, одну массу; цена которой определяется в целом, независимо от частных обстоятельств» (Le Trosne, цит. соч., стр. 893).

11) Карл Маркс. «К критике политической экономии». Берлин, 1859, стр. 6 [см. Сочинения К. Маркса и Ф. Энгельса, 2 изд., том 13, стр. 16].

« » 49

когда-нибудь по его полной стоимости 25. С ещё бо́льшим правом это можно сказать об алмазах. По Эшвеге, в 1823 г. цена всего продукта восьмидесятилетней разработки бразильских алмазных копей не достигала средней цены полуторагодового продукта бразильских сахарных или кофейных плантаций, хотя в первом было представлено гораздо больше труда, а следовательно, и стоимости. С открытием более богатых копей то же самое количество труда выразилось бы в большем количестве алмазов и стоимость их понизилась бы. Если бы удалось небольшой затратой труда превращать уголь в алмаз, стоимость алмаза могла бы упасть ниже стоимости кирпича. Вообще, чем больше производительная сила труда, тем меньше рабочее время, необходимое для изготовления известного изделия, тем меньше кристаллизованная в нём масса труда, тем меньше его стоимость. Наоборот, чем меньше производительная сила труда, тем больше рабочее время, необходимое для изготовления изделия, тем больше его стоимость. Величина стоимости товара изменяется, таким образом, прямо пропорционально количеству и обратно пропорционально производительной силе труда, находящего себе осуществление в этом товаре.

Вещь может быть потребительной стоимостью и не быть стоимостью. Так бывает, когда её полезность для человека не опосредствована трудом. Таковы: воздух, девственные земли, естественные луга, дикорастущий лес и т. д. Вещь может быть полезной и быть продуктом человеческого труда, но не быть товаром. Тот, кто продуктом своего труда удовлетворяет свою собственную потребность, создаёт потребительную стоимость, но не товар. Чтобы произвести товар, он должен произвести не просто потребительную стоимость, но потребительную стоимость для других, общественную потребительную стоимость. {И не только для других вообще. Часть хлеба, произведённого средневековым крестьянином, отдавалась в виде оброка феодалу, часть — в виде десятины попам. Но ни хлеб, отчуждавшийся в виде оброка, ни хлеб, отчуждавшийся в виде десятины, не становился товаром вследствие того только, что он произведён для других. Для того чтобы стать товаром, продукт должен быть передан в руки того, кому он служит в качестве потребительной стоимости, посредством обмена 11a).} Наконец, вещь не может быть стоимостью, не будучи предметом потребления. Если она бесполезна, то и затраченный на неё труд бесполезен, не считается за труд и потому не образует никакой стоимости.


11a) (Примечание к 4 изданию. Я вставил заключённые в скобки слова, так как при их отсутствии очень часто возникало недоразумение, будто, по Марксу, всякий продукт, потребляемый не тем, кто его произвёл, является товаром. Ф.Э.)

« » 50

2. ДВОЙСТВЕННЫЙ ХАРАКТЕР ЗАКЛЮЧАЮЩЕГОСЯ В ТОВАРАХ ТРУДА


Первоначально товар предстал перед нами как нечто двойственное: как потребительная стоимость и меновая стоимость. Впоследствии обнаружилось, что и труд, поскольку он выражен в стоимости, уже не имеет тех признаков, которые принадлежат ему как созидателю потребительных стоимостей. Эта двойственная природа содержащегося в товаре труда впервые критически доказана мною 12). Так как этот пункт является отправным пунктом, от которого зависит понимание политической, то его следует осветить здесь более обстоятельно.

Возьмём два товара, например один сюртук и 10 аршин холста. Пусть стоимость первого вдвое больше стоимости последних, так что если 10 аршин холста = w, то сюртук = 2 w.

Сюртук есть потребительная стоимость, удовлетворяющая определённую потребность. Для того чтобы создать его, был необходим определённый род производительной деятельности. Последний определяется своей целью, характером операций, предметом, средствами и результатом. Труд, полезность которого выражается таким образом в потребительной стоимости его продукта, или в том, что продукт его является потребительной стоимостью, мы просто назовём полезным трудом. С этой точки зрения труд всегда рассматривается в связи с его полезным эффектом.

Как сюртук и холст — качественно различные потребительные стоимости, точно так же качественно различны между собой и обусловливающие их бытие работы: портняжничество и ткачество. Если бы эти вещи не были качественно различными потребительными стоимостями и, следовательно, продуктами качественно различных видов полезного труда, то они вообще не могли бы противостоять друг другу как товары. Сюртук не обменивают на сюртук, данную потребительную стоимость на ту же самую потребительную стоимость.

В совокупности разнородных потребительных стоимостей, или товарных тел, проявляется совокупность полезных работ, столь же многообразных, разделяющихся на столько же различных родов, видов, семейств, подвидов и разновидностей, одним словом — проявляется общественное разделение труда. Оно составляет условие существования товарного производства, хотя товарное производство, наоборот, не является условием существования общественного разделения труда. В древнеиндийской


12) Карл Маркс. «К критике политической экономии». Берлин, 1859, стр. 12, 13 и др. [см. Сочинения К. Маркса и Ф. Энгельса, 2 изд., том 13, стр. 21, 22 и др.].

« » 51

общине труд общественно разделён, но продукты его не становятся товарами. Или возьмём более близкий пример: на каждой фабрике труд систематически разделён, но это разделение осуществляется не таким способом, что рабочие обмениваются продуктами своего индивидуального труда. Только продукты самостоятельных, друг от друга не зависимых частных работ противостоят один другому как товары.

Итак, в потребительной стоимости каждого товара содержится определённая целесообразная производительная деятельность, или полезный труд. Потребительные стоимости не могут противостоять друг другу как товары, если в них не содержатся качественно различные виды полезного труда. В обществе, продукты которого, как общее правило, принимают форму товаров, т. е. в обществе товаропроизводителей, это качественное различие видов полезного труда, которые здесь выполняются независимо друг от друга, как частное дело самостоятельных производителей, развивается в многочленную систему, в общественное разделение труда.

Для сюртука, впрочем, безразлично, кто его носит, сам ли портной или заказчик портного. В обоих случаях он функционирует как потребительная стоимость. Столь же мало меняет отношение между сюртуком и производящим его трудом тот факт, что портняжный труд становится особой профессией, самостоятельным звеном общественного разделения труда. Там, где это вынуждалось потребностью в одежде, человек портняжил целые тысячелетия, прежде чем из человека сделался портной. Но сюртук, холст и вообще всякий элемент вещественного богатства, который мы не находим в природе в готовом виде, всегда должен создаваться при посредстве специальной, целесообразной производительной деятельности, приспособляющей различные вещества природы к определённым человеческим потребностям. Следовательно, труд как созидатель потребительных стоимостей, как полезный труд, есть не зависимое от всяких общественных форм условие существования людей, вечная естественная необходимость: без него не был бы возможен обмен веществ между человеком и природой, т. е. не была бы возможна сама человеческая жизнь.

Потребительные стоимости: сюртук, холст и т. д., одним словом товарные тела, представляют собой соединение двух элементов — вещества природы и труда. За вычетом суммы всех различных полезных видов труда, заключающихся в сюртуке, холсте и т. д., всегда остаётся известный материальный субстрат, который существует от природы, без всякого содействия человека. Человек в процессе производства может действовать лишь

« » 52

так, как действует сама природа, т. е. может изменять лишь формы веществ 13). Более того. В самом этом труде формирования он постоянно опирается на содействие сил природы. Следовательно, труд не единственный источник производимых им потребительных стоимостей, вещественного богатства. Труд есть отец богатства, как говорит Уильям Петти, земля — его мать 26.

Перейдём теперь от товара как предмета потребления к товарной стоимости.

Согласно нашему предположению, сюртук имеет вдвое бо́льшую стоимость, чем холст. Но это только количественная разница, которая нас пока не интересует. Мы напомним поэтому, что если стоимость одного сюртука равна двойной стоимости 10 аршин холста, то 20 аршин холста имеют ту же самую величину стоимости, что один сюртук. Как стоимости, сюртук и холст суть вещи, имеющие одну и ту же субстанцию, суть объективные выражения однородного труда. Но портняжничество и ткачество — качественно различные виды труда. Бывают, однако, такие общественные условия, при которых один и тот же человек попеременно шьёт и ткёт и где, следовательно, оба эти различные виды труда являются лишь модификациями труда одного и того же индивидуума, а не прочно обособившимися функциями различных индивидуумов, — совершенно так же, как сюртук, который портной шьёт сегодня, и брюки, которые он делает завтра, представляют собой лишь вариации одного и того же индивидуального труда. Далее, ежедневный опыт показывает, что в капиталистическом обществе, в зависимости от изменяющегося направления спроса на труд, известная доля общественного труда предлагается попеременно, то в форме портняжества, то в форме ткачества. Это изменение формы труда не совершается, конечно, без известного трения, но оно должно совершаться. Если отвлечься от определённого характера производительной деятельности и, следовательно, от полезного характера труда, то в нём остаётся лишь одно, — что он есть расходование человеческой рабочей силы. Как портняжество,


13) «Все явления вселенной, созданы ли они рукой человека или же всеобщими законами природы, не дают нам идеи о действительном сотворении материи, а дают лишь идею о её видоизменении. Соединение и разделение — вот единственные элементы, которые обнаруживает человеческий разум, анализируя идею производства. Производство стоимости» (потребительной стоимости, хотя, полемизируя здесь с физиократами, Верри сам не знает толком, о какого рода стоимости он говорит) «и богатства в одинаковой степени имеет место как в том случае, когда земля, воздух и вода превращаются на полях в пшеницу, так и в том случае, когда под рукой человека клейкие выделения насекомых превращаются в шёлковую ткань или когда отдельные кусочки металла соединяются вместе и образуют часовой механизм» (Pietro Verri. «Medditazoni sulla Economia Politica» (впервые напечатано в 1771 г.) в издании Кустоди сочинений итальянских экономистов, Parte Moderna, t. XV, р. 21, 22).

« » 53

так и ткачество, несмотря на качественное различие этих видов производительной деятельности, представляют собой производительное расходование человеческого мозга, мускулов, нервов рук и т. д. и в этом смысле — один и тот же человеческий труд. Это лишь две различные формы расходования человеческой рабочей силы. Конечно, сама человеческая рабочая сила должна быть более или менее развита, чтобы затрачиваться в той или другой форме. Но в стоимости товара представлен просто человеческий труд, затрата человеческого труда вообще. Подобно тому как в буржуазном обществе генерал или банкир играют большую роль, а просто человек — очень жалкую 14), точно так же обстоит здесь дело и с человеческим трудом. Он есть расходование простой рабочей силы, которой в среднем обладает телесный организм каждого обыкновенного человека, не отличающегося особым развитием. Простой средний труд, хотя и носит различный характер в различных странах и в различные культурные эпохи, тем не менее для каждого определённого общества есть нечто данное. Сравнительно сложный труд означает только возведённый в степень или, скорее, помноженный простой труд, так что меньшее количество сложного труда равняется большему количеству простого. Опыт показывает, что такое сведение сложного труда к простому совершается постоянно. Товар может быть продуктом самого сложного труда, но его стоимость делает его равным продукту простого труда, и, следовательно, сама представляет лишь определённое количество простого труда 15). Различные пропорции, в которых различные виды труда сводятся к простому труду как к единице их измерения, устанавливаются общественным процессом за спиной производителей и потому кажутся последним установленным обычаем. Ради простоты в дальнейшем изложении мы будем рассматривать всякий вид рабочей силы непосредственно как простую рабочую силу, — это избавит нас от необходимости сведения в каждом частном случае сложного труда к простому.

Стало быть, как в стоимостях сюртука и холста исчезают различия их потребительных стоимостей, так и в труде, представленном в этих стоимостях, исчезают различия его полезных форм — портняжества и ткачества. Если потребительные стоимости сюртук и холст представляют собой лишь соединения целесообразной производительной деятельности с сукном


и пряжей, то в качестве стоимостей сюртук и холст суть не более, как однородные сгустки труда; равным образом и в затратах труда, содержащихся в этих стоимостях, имеет значение непроизводительное их отношение к сукну и пряже, а лишь расходование человеческой рабочей силы. Элементами, созидающими потребительные стоимости сюртук и холст, портняжество и ткачество являются именно в силу своих качественно различных особенностей; субстанцией стоимости сюртука и холста они оказываются лишь постольку, поскольку происходит отвлечение от их особых качеств, поскольку они обладают одним и тем же качеством, качеством человеческого труда.

Но сюртук и холст — не только стоимости вообще, но и стоимости определённой величины: по нашему предположению, сюртук имеет вдвое бо́льшую стоимость, чем 10 аршин холста. Откуда эта разница в величине их стоимости? Причина состоит в том, что холст содержит в себе лишь половину того труда, который заключается в сюртуке, так что для производства последнего надо затрачивать рабочую силу в течение вдвое более продолжительного времени, чем для производства первого.

Поэтому, если по отношению к потребительной стоимости товара имеет значение лишь качество содержащегося в нём труда, то по отношению к величине стоимости имеет значение лишь количество труда, уже сведённого к человеческому труду без всякого дальнейшего качества. В первом случае дело идёт о том, ка́к совершается труд и что́ он производит, во втором случае — о том, сколько труда затрачивается и сколько времени он продолжается. Так как величина стоимости товара выражает лишь количество заключающегося в нём труда, то взятые в известной пропорции товары всегда должны быть равновеликими стоимостями.

Если производительная сила всех полезных видов труда, необходимых для производства одного сюртука, остаётся неизменной, то величина стоимости сюртуков растёт пропорционально их количеству. Если один сюртук представляет x рабочих дней, то 2 сюртука представляют 2 x рабочих дней и т. д. Но допустим, что труд, необходимый для производства одного сюртука, возрастает вдвое или падает наполовину. В первом случае один сюртук стоит столько, сколько раньше стоили два сюртука, во втором случае два сюртука стоят столько, сколько раньше стоил один, хотя в обоих случаях услуги, оказываемые сюртуком, остаются неизменными, равно как остаётся неизменным и качество содержащегося в нём полезного труда. Но количество труда, затраченного на его производство, изменилось.

« » 55

Большее количество потребительной стоимости составляет само по себе большее вещественное богатство: два сюртука больше, чем один. Двумя сюртуками можно одеть двух человек, одним — только одного и т. д. Тем не менее возрастающей массе вещественного богатства может соответствовать одновременное понижение величины его стоимости. Это противоположное движение возникает из двойственного характера труда. Производительная сила, конечно, всегда есть производительная сила полезного, конкретного труда и фактически определяет собой только степень эффективности целесообразной производительной деятельности в течение данного промежутка времени. Следовательно, полезный труд оказывается то более богатым, то более скудным источником продуктов прямо пропорционально повышению или падению его производительной силы. Напротив, изменение производительной силы само по себе нисколько не затрагивает труда, представленного в стоимости товара. Так как производительная сила принадлежит конкретной полезной форме труда, то она, конечно, не может затрагивать труда, поскольку происходит отвлечение от его конкретной полезной формы. Следовательно, один и тот же труд в равные промежутки времени создаёт равные по величине стоимости, как бы ни изменялась его производительная сила. Но он доставляет при этих условиях в равные промежутки времени различные количества потребительных стоимостей: больше, когда производительная сила растёт, меньше, когда она падает. То самое изменение производительной силы, которое увеличивает плодотворность труда, а потому и массу доставляемых им потребительных стоимостей, уменьшает, следовательно, величину стоимости этой возросшей массы, раз оно сокращает количество рабочего времени, необходимого для её производства. И наоборот.

Всякий труд есть, с одной стороны, расходование человеческой рабочей силы в физиологическом смысле, — и в этом своём качестве одинакового, или абстрактно человеческого, труд образует стоимость товаров. Всякий труд есть, с другой стороны, расходование человеческой рабочей силы в особой целесообразной форме, и в этом своём качестве конкретного полезного труда он создаёт потребительные стоимости 16).


16) Примечание к 2 изданию. Чтобы доказать, «что один лишь труд является окончательной и реальной мерой, посредством которой мы можем оценивать и сравнивать между собой стоимости всех товаров во все времена», А. Смит пишет — «Одинаковые количества труда должны иметь во все времена и во всех местах одинаковую стоимость для рабочего. При нормальном состоянии здоровья, силы, деятельности и при средней степени умения, которым он обладает, он должен всегда отдавать одну и ту же долю своего покоя, свободы и своего счастья» («Wealth of Nations» v. I, ch. V). С одной

« » 56

3. ФОРМА СТОИМОСТИ, ИЛИ МЕНОВАЯ СТОИМОСТЬ


Товары являются на свет в форме потребительных стоимостей, или товарных тел, каковы железо, холст, пшеница и т. д. Это их доморощенная натуральная форма. Но товарами они становятся лишь в силу своего двойственного характера, лишь в силу того, что они одновременно и предметы потребления и носители стоимости. Следовательно, они являются товарами, или имеют товарную форму, лишь постольку, поскольку они обладают этой двойной формой — натуральной формой и формой стоимости.

Стоимость [Wertgegenständlichkeit] товаров тем отличается от вдовицы Куикли, что не знаешь, как за неё взяться 27. В прямую противоположность чувственно грубой предметности товарных тел, в стоимость [Wertgegenständlichkeit] не входит ни одного атома вещества природы. Вы можете ощупывать и разглядывать каждый отдельный товар, делать с ним что вам угодно, он как стоимость [Wertding] остаётся неуловимым. Но если мы припомним, что товары обладают стоимостью [Wertgegenständlichkeit] лишь постольку, поскольку они суть выражения одного и того же общественного единства — человеческого труда, то их стоимость [Wertgegenständlichkeit] имеет поэтому чисто общественный характер, то для нас станет само собой понятным, что и проявляться она может лишь в общественном отношении одного товара к другому. В самом деле мы исходим из меновой стоимости, или менового отношения товаров, чтобы напасть на след скрывающейся в них стоимости.


стороны, А. Смит смешивает здесь (но не везде) определение стоимости количеством труда, затраченного на производство товара, с определением товарных стоимостей стоимостью самого труда и поэтому старается доказать, что равные количества труда всегда имеют одну и ту же стоимость. С другой стороны, он чувствует, что труд, поскольку он выражается в стоимости товаров, означает лишь затрату рабочей силы, но эту затрату он изображает опять-таки лишь как пожертвование покоем, свободой и счастьем, не видя в этой затрате также и нормальной жизнедеятельности. Правда, перед его глазами был современный наёмный рабочий. — Гораздо удачнее рассуждает в данном вопросе цитированный в примечании 9 анонимный предшественник А. Смита: «Некто потратил неделю на приготовление данного предмета потребления… и тот, кто предлагает ему в обмен какой-либо другой предмет, лучше всего оценит, что является надлежащим эквивалентом первому предмету, если высчитает, какое количество его предмета стоило ему того же труда [labour] и времени. Дело сводится здесь к тому, что труд, затрачивавшийся одним человеком на производство данной вещи в течение известного времени, обменивается на труд другого человека, затрачивавшийся в течение того же времени на производство другой вещи» («Some Thoughts on the Interest of Money in general etc.», р. 39).

{К 4 изданию. Английский язык имеет то преимущество, что в нём существуют два различных слова для обозначения двух различных сторон труда. Труд, качественно определённый, создающий потребительные стоимости, называется work в противоположность labour; труд, создающий стоимость и измеряемый лишь количественно, называется labour в противоположность work. См. примечание к английскому переводу, стр. 14 [см. настоящий том, стр. 44, прим. 4]. Ф.Э.}

« » 57

Мы должны возвратиться теперь к этой форме проявления стоимости.

Каждый знает — если он даже ничего более не знает, — что товары обладают общей им всем формой стоимости, резко контрастирующей с пёстрыми натуральными формами их потребительных стоимостей, а именно: обладают денежной формой стоимости. Нам предстоит здесь совершить то, чего буржуазная политическая экономия даже и не пыталась сделать, — именно показать происхождение этой денежной формы, т. е. проследить развитие выражения стоимости, заключающегося в стоимостном отношении товаров, от простейшего, едва заметного образа и вплоть до ослепительной денежной формы. Вместе с тем исчезнет и загадочность денег.

Простейшее стоимостное отношение есть, очевидно, стоимостное отношение товара к какому-нибудь одному товару другого рода — всё равно какого именно. Стоимостное отношение двух товаров даёт, таким образом, наиболее простое выражение стоимости данного товара.

A. ПРОСТАЯ, ЕДИНИЧНАЯ, ИЛИ СЛУЧАЙНАЯ, ФОРМА СТОИМОСТИ

x товара A = y товара B, или: x товара A стоит y товара B. (20 аршин холста = 1 сюртуку, или: 20 аршин холста стоят одного сюртука.)

1) Два полюса выражения стоимости: относительная форма стоимости и эквивалентная форма

Тайна всякой формы стоимости заключена в этой простой форме стоимости. Её анализ и представляет поэтому главную трудность.

Два разнородных товара A и B, в нашем примере холст и сюртук, играют здесь, очевидно, две различные роли. Холст выражает свою стоимость в сюртуке, сюртук служит материалом для этого выражения стоимости. Первый товар играет активную, второй пассивную роль. Стоимость первого товара представлена как относительная стоимость, или он находится в относительной форме стоимости. Второй товар функционирует как эквивалент, или находится в эквивалентной форме.

Относительная форма стоимости и эквивалентная форма — это соотносительные, взаимно друг друга обусловливающие, нераздельные моменты, но в то же время друг друга исключающие или противоположные крайности, т. е. полюсы одного и того же выражения стоимости; они всегда распределяются

« » 58

между различными товарами, которые выражением стоимости ставятся в отношение друг к другу. Я не могу, например, выразить стоимость холста в холсте. 20 аршин холста = 20 аршинам холста не есть выражение стоимости. Это уравнение скорее говорит наоборот: 20 аршин холста есть не что иное, как 20 аршин холста, т. е. определённое количество предмета потребления — холста. Следовательно, стоимость холста может быть выражена лишь относительно, т. е. в другом товаре. Относительная форма стоимости холста предполагает поэтому, что какой-нибудь иной товар противостоит ему в эквивалентной форме. С другой стороны, этот иной товар, фигурирующий в качестве эквивалента, не может в то же время находиться в относительной форме стоимости. Не он выражает свою стоимость. Он доставляет лишь материал для выражения стоимости другого товара.

Правда, выражение 20 аршин холста = 1 сюртуку, или 20 аршин холста стоят 1 сюртука, включает в себя и обратное отношение: 1 сюртук = 20 аршинам холста, или 1 сюртук стоит 20 аршин холста. Но мне приходится, таким образом, перевернуть уравнение для того, чтобы дать относительное выражение стоимости сюртука, и, раз я это делаю, холст вместо сюртука становится эквивалентом. Следовательно, один и тот же товар в одном и том же выражении стоимости не может принимать одновременно обе формы. Более того: последние полярно исключают друг друга.

Находится ли данный товар в относительной форме стоимости или в противоположной ей эквивалентной форме — это зависит исключительно от его места в данном выражении стоимости, т. е. от того, является ли он товаром, стоимость которого выражается, или же товаром, в котором выражается стоимость.

2) Относительная форма стоимости

a) Содержание относительной формы стоимости

Чтобы выяснить, каким образом простое выражение стоимости одного товара содержится в стоимостном отношении двух товаров, необходимо прежде всего рассмотреть это последнее независимо от его количественной стороны. Обыкновенно же поступают как раз наоборот и видят в стоимостном отношении только пропорцию, в которой приравниваются друг другу определённые количества двух различных сортов товара. При этом забывают, что различные вещи становятся количественно сравнимыми лишь после того, как они сведены к одному и тому

« » 59

же единству. Только как выражения одного и того же единства они являются одноимёнными, а следовательно, соизмеримыми величинами 17).

Равняются ли 20 аршин холста одному сюртуку, или они = 20 или — x сюртукам, другими словами — стоит ли данное количество холста многих или немногих сюртуков, во всяком случае, самое существование такой пропорции предполагает всегда, что холст и сюртуки как величины стоимости суть выражения одного и того же единства, суть вещи, имеющие одну и ту же природу. Холст = сюртуку — это основа уравнения.

Но эти два качественно уравненных друг с другом товара играют не одинаковую роль. Только стоимость холста находит себе выражение. И притом каким образом? Путём его отношения к сюртуку как его «эквиваленту», как к чему — то, на что холст может быть обменён. В этом отношении сюртук служит формой существования стоимости, воплощением стоимости [Wertding], потому что только как стоимость он тождествен с холстом. С другой стороны, здесь обнаруживается или получает самостоятельное выражение стоимостное бытие самого холста, потому что лишь как стоимость холст может относиться к сюртуку как к чему-то равноценному или способному обмениваться на него. Так, например, масляная кислота и пропиловый эфир муравьиной кислоты — различные вещества. Однако оба они состоят из одних и тех же химических субстанций — углерода (C), водорода (H) и кислорода (O), и притом в одном и том же процентном отношении, а именно: C4H8O2. Если бы мы приравняли масляную кислоту к муравьино-пропиловому эфиру, то это значило бы в данном уравнении, во-первых, что муравьино-пропиловый эфир есть лишь форма существования C4H8O2 и, во-вторых, что масляная кислота также состоит из C4H8O2. Посредством приравнения муравьино-пропилового эфира к масляной кислоте была бы выражена, таким образом, их химическая субстанция в отличие от их физической формы.

Когда мы говорим: как стоимости, товары суть простые сгустки человеческого труда, то наш анализ сводит товары к абстрактной стоимости, но не даёт им формы стоимости, отличной от их натуральной формы. Не то в стоимостном отношении одного товара к другому. Стоимостный характер товара


17) Те немногие экономисты, которые, как, например, С. Бейли, занимались анализом формы стоимости, не могли прийти ни к какому результату, с одной стороны, потому, что они смешивают форму стоимости и самую стоимость, с другой стороны потому, что, находясь под влиянием грубого практичного буржуа, они с самого начала обращают внимание исключительно на количественную, определённость менового отношения. «Власть над количеством… конституирует стоимость» («Money and its Vicissitudes». London, 1837, p. 11). Автор С. Бейли.

« » 60

обнаруживается здесь в его собственном отношении к другому товару.

Когда, например, сюртук, как стоимость [Wertding], приравнивается холсту, заключающийся в первом труд приравнивается труду, заключающемуся во втором. Конечно, портняжный труд, создающий сюртук, есть конкретный труд иного рода, чем труд ткача, который делает холст. Но приравнение к ткачеству фактически сводит портняжество к тому, что действительно одинаково в обоих видах труда, к общему им характеру человеческого труда. Этим окольным путём утверждается далее, что и ткачество, поскольку оно ткёт стоимость, не отличается от портняжества, следовательно есть абстрактно человеческий труд. Только выражение эквивалентности разнородных товаров обнаруживает специфический характер труда, образующего стоимость, так как разнородные виды труда, содержащиеся в разнородных товарах, оно действительно сводит к тому, что в них есть общего, — к человеческому труду вообще 17a).

Недостаточно, однако, выразить специфический характер того труда, из которого состоит стоимость холста. Человеческая рабочая сила в текучем состоянии, или человеческий труд, образует стоимость, но сам труд не есть стоимость. Стоимостью он становится в застывшем состоянии, в предметной форме. Для того чтобы стоимость холста была выражена как сгусток человеческого труда, она должна быть выражена как особая «предметность», которая вещно отлична от самого холста и в то же время обща ему и другому товару. Эта задача уже решена.

В стоимостном отношении холста к сюртуку сюртук фигурирует как нечто качественно одинаковое с холстом, как вещь того же самого рода, потому что он есть стоимость. Он играет здесь роль вещи, в которой проявляется стоимость или которая в своей осязательной натуральной форме представляет стоимость. Конечно, сюртук — тело товара сюртук — есть только потребительная стоимость. Сюртук столь же мало выражает собой стоимость, как и первый попавшийся кусок холста. Но это доказывает лишь, что в пределах своего стоимостного отношения


17a) Примечание к 2 изданию. Один из первых экономистов, который после Уильяма Петти разглядел природу стоимости, знаменитый Франклин, говорит: «Так как торговля есть вообще не что иное, как обмен одного труда на другой труд, то стоимость всех вещей наиболее правильно оценивать трудом» («The Works of B. Franklin etc., edited by Sparks». Boston, 1836, V. II, p. 267). Франклин не уяснил себе, что оценивая стоимость всех вещей «трудом», он тем самым отвлекается от различий между обмениваемыми видами труда, — следовательно, сводит их к одинаковому человеческому труду. Но хотя он этого не знает, он непроизвольно высказывает это. Он говорит сначала об «одном труде», затем о «другом труде», в заключение о «труде» без дальнейшего определения как о субстанции стоимости всех вещей.

« » 61

к холсту сюртук значит больше, чем вне его, — подобно тому как многие люди в сюртуке с золотым шитьём значат больше, чем без него.

В производстве сюртука в форме протяжного труда действительно затрачена человеческая рабочая сила. Следовательно, в нём накоплен человеческий труд. С этой стороны сюртук является «носителем стоимости», хотя это его свойство и не просвечивает сквозь его ткань, как бы тонка она ни была. И в своём стоимостном отношении к холсту он выступает лишь этой своей стороной, т. е. как воплощённая стоимость, как стоимостная плоть. Несмотря на то, что сюртук выступает застегнутым на все пуговицы, холст узнаёт в нём родственную себе прекрасную душу стоимости. Но сюртук не может представлять стоимости в глазах холста без того, чтобы для последнего стоимость не приняла формы сюртука. Так индивидуум A не может относиться к индивидууму B как к его величеству без того, чтобы для A величество как таковое не приняло телесного вида B, — потому-то присущие величеству черты лица, волосы и многое другое меняются с каждой сменной властителя страны.

Следовательно, в том стоимостном отношении, в котором сюртук образует эквивалент холста, форма сюртука играет роль формы стоимости. Стоимость товара холст выражается поэтому в теле товара сюртук, стоимость одного товара — в потребительной стоимости другого. Как потребительская стоимость, холст есть вещь, чувственно отличная от сюртука; как стоимость, он «сюртукоподобен», выглядит совершенно так же, как сюртук. Таким образом, холст получает форму стоимости, отличную от его натуральной формы. Его стоимостное бытие проявляется в его подобии сюртуку, как овечья натура христианина — в уподоблении себя агнцу божию.

Мы видим, что всё то, что раньше сказал нам анализ товарной стоимости, рассказывает сам холст, раз он вступает в общение с другим товаром, с сюртуком. Он только выражает свои мысли на единственно доступном ему языке, на товарном языке. Чтобы высказать, что труд в своём абстрактном свойстве человеческого труда образует его, холста, собственную стоимость, он говорит, что сюртук, поскольку он равнозначен ему и, следовательно, есть стоимость, состоит из того же самого труда, как и он, холст. Чтобы высказать, что возвышенная предметность его стоимости [Wertgegenständlichkeit] отлична от его грубого льняного тела, он говорит, что стоимость имеет вид сюртука и что поэтому сам он в качестве стоимости [Wertding] как две капли воды похож на сюртук. Заметим мимоходом, что и товарный язык, кроме еврейского, имеет немало других более или

« » 62

менее выработанных наречий. Немецкое «Wertsein» [«стоимость, стоимостное бытие»] выражает, например, менее отчётливо, чем романский глагол valere, valer, valoir [стоить], тот факт, что приравнивание товара B к товару A есть выражение собственной стоимости товара A. Paris vaut bien une messe! 28

Итак, посредством стоимостного отношения натуральная форма товара В становится формой стоимости товара A, или тело товара B становится зеркалом стоимости товара A 18). Товар A, относясь к товару B как к стоимостной плоти, как к материализации человеческого труда, делает потребительную стоимость B материалом для выражения своей собственной стоимости. Стоимость товара A, выраженная таким образом в потребительной стоимости товара B, обладает формой относительной стоимости.

b) Количественная определённость относительной формы стоимости

Каждый товар, стоимость которого должна быть выражена, представляет собой известное количество данного предмета потребления, например 15 шеффелей пшеницы, 100 фунтов кофе и т. д. Это данное количество товара содержит в себе определённое количество человеческого труда. Следовательно, форма стоимости должна выражать собой не только стоимость вообще, но количественно определённую стоимость, или величину стоимости. Поэтому в стоимостном отношении товара A к товару B, холста к сюртуку, товар вида сюртук не только качественно отождествляется с холстом как стоимостной плотью вообще, по определённому количеству холста, например 20 аршинам, приравнивается определённое количество стоимостной плоти, или эквивалента, например 1 сюртук.

Уравнение «20 аршин холста = 1 сюртуку, или 20 аршин холста стоят 1 сюртука» предполагает, что в одном сюртуке содержится ровно столько же субстанции стоимости, как и в 20 аршинах холста, что оба эти количества товаров стоят равного труда, или равновеликого рабочего времени. Но рабочее время, необходимое для производства 20 аршин холста или 1 сюртука, изменяется с каждым изменением производительной силы труда в портняжестве или ткачестве. Мы исследуем теперь


18) В некоторых отношениях человек напоминает товар. Так как он родится без зеркала в руках и не фихтеанским философом: «Я есмь я», то человек сначала смотрится, как в зеркало, в другого человека. Лишь отнесясь к человеку Павлу как к себе подобному, человек Петр начинает относиться к самому себе как к человеку. Вместе с тем и Павел как таковой, во всей его павловской телесности, становится для него формой проявления рода «человек».

« » 63

более подробно влияние такого изменения на относительное выражение величины стоимости.

I. Пусть стоимость холста изменяется 19), в то время как стоимость сюртука остаётся постоянной. Если рабочее время, необходимое для производства холста, удваивается, например, вследствие снижения плодородия почвы, на которой возделывается лён, то удваивается и его стоимость. Вместо уравнения 20 аршин холста = 1 сюртуку мы получаем 20 аршин холста = 2 сюртукам, так как 1 сюртук содержит теперь лишь половину того рабочего времени, которое заключается в 20 аршинах холста. Наоборот, если рабочее время, необходимое для производства холста, уменьшится наполовину, например, вследствие усовершенствования ткацких станков, то и стоимость холста упадёт наполовину. В соответствии с этим, теперь мы имеем: 20 аршин холста = ½ сюртука. При неизменной стоимости товара B относительная стоимость товара A, т. е. стоимость его, выраженная в товаре B, повышается и падает прямо пропорционально стоимости товара A.

II. Пусть стоимость холста остаётся постоянной, в то время как стоимость сюртука изменяется. Если при этом условии рабочее время, необходимое для производства сюртука, удваивается, например вследствие плохого настрига шерсти, то вместо 20 аршин холста = 1 сюртуку мы получим 20 аршин холста = ½ сюртука. Напротив, если стоимость сюртука падает наполовину, то 20 аршин холста = 2 сюртукам. При неизменной стоимости товара A его относительная, выраженная в товаре B стоимость падает или повышается в отношении, обратном изменению стоимости B.

Сравнивая различные случаи I и II, мы находим, что одно и то же изменение величины относительной стоимости может вызываться совершенно противоположными причинами. Так, вместо уравнения 20 аршин холста = 1 сюртуку может получиться уравнение 20 аршин холста = 2 сюртукам или потому, что стоимость холста удваивается, или потому, что стоимость сюртука падает наполовину; с другой стороны, уравнение 20 аршин холста = ½ сюртука получается вместо того же первоначального уравнения или потому, что стоимость холста падает наполовину, или потому, что стоимость сюртука повышается вдвое.

III. Пусть количества труда, необходимые для производства холста и сюртука, изменяются одновременно в одном и том же направлении и в одной и той же пропорции. В этом случае,


19) Выражение «стоимость» употребляется здесь, как и в некоторых местах выше, для обозначения количественно определённой стоимости, т. е. величины стоимости.

« » 64

как бы ни изменялась стоимость этих товаров, по-прежнему 20 аршин холста = 1 сюртуку. Изменение их стоимости мы можем открыть лишь при сравнении с третьим товаром, стоимость которого остаётся постоянной. Если бы стоимости всех товаров одновременно повысились или упали в одной и той же пропорции, их относительные стоимости остались бы без перемены. Действительное изменение стоимости товаров в этом случае сказалось бы лишь в том, что в течение того же самого рабочего времени вообще производилось бы большее или меньшее количество товаров, чем раньше.

IV. Пусть рабочее время, необходимое для производства холста и сюртука, а следовательно, и их стоимости, изменяются одновременно в одном и том же направлении, но в различной степени, или же изменяются в противоположном направлении и т. д. Влияние всех возможных комбинаций подобного рода на относительную стоимость товара определяется просто применением случаев I, II и III.

Действительные изменения величины стоимости не отражаются, как мы видим, достаточно ясно и полно в относительном выражении величины стоимости, или в величине относительной стоимости. Относительная стоимость товара может изменяться, несмотря на то, что стоимость его остаётся постоянной. Его относительная стоимость может оставаться постоянной, несмотря на то, что стоимость изменяется, и, наконец, одновременные изменения величины стоимости и относительного выражения этой величины стоимости отнюдь не всегда целиком совпадают 20).
 
Реальность-это иллюзия, вызванная недостатком выпитого алкоголя. (У. Черчилль) #584741
Процесс кругооборота 1) капитала проходит три стадии, которые, как изложено в первом томе, образуют следующий ряд:
Первая стадия: Капиталист появляется на товарном рынке и на рынке труда как покупатель; его деньги превращаются в товар, или проделывают акт обращения Д — Т.
Вторая стадия: Производительное потребление купленных товаров капиталистом. Он действует как капиталистический товаропроизводитель; его капитал совершает процесс производства. Результатом является товар большей стоимости, чем стоимость элементов его производства.
Третья стадия: Капиталист возвращается на рынок как продавец; его товар превращается в деньги, или проделывает акт обращения Т — Д.
Следовательно, формула для кругооборота денежного капитала такова: Д — Т…П…Т' — Д', где точки обозначают, что процесс обращения прерван, а Т', равно как и Д', означает Т и Д, увеличенные на прибавочную стоимость.
В первом томе первая и третья стадии исследовались лишь в той мере, в какой это было необходимо для понимания второй стадии — процесса производства капитала. Поэтому там остались нерассмотренными те различные формы, в которые на различных своих стадиях облачается капитал и которые он то принимает, то сбрасывает при повторении кругооборота. Теперь они составляют предмет более подробного исследования.
1) Из рукописи II.
« »32

Чтобы понять эти формы в их чистом виде, необходимо прежде всего отвлечься от всех моментов, которые не имеют ничего общего со сменой форм и образованием форм как таковыми. Поэтому здесь предполагается не только то, что товары продаются по их стоимостям, но также и то, что это совершается при неизменных обстоятельствах. Следовательно, оставляются в стороне те изменения стоимости, которые могут произойти в течение процесса кругооборота.
I. ПЕРВАЯ СТАДИЯ. Д — Т 2)

Д — Т представляет собой превращение известной суммы денег в известную сумму товаров: для покупателя — превращение его денег в товар, для продавцов — превращение их товаров в деньги. Этот акт общего товарного обращения становится в то же самое время функционально определённым отделом в самостоятельном кругообороте индивидуального капитала прежде всего не вследствие его формы, а вследствие его вещественного содержания, вследствие особого характера потребления тех товаров, которые меняются местом с деньгами. Это, с одной стороны, — средства производства, с другой стороны — рабочая сила: вещные и личные факторы товарного производства, особый характер которых, конечно, должен соответствовать тому виду изделий, который предполагается производить. Если мы назовём рабочую силу Р, средства производства Сп, то покупаемая капиталистом сумма товаров Т = Р+ Сп, или, короче: Т< Р . Сп Следовательно, рассматриваемый со стороны своего содержания акт Д — Т представляет собой Д — Т< Р Сп , т. е. Д — Т распадается на Д — Р и Д — Сп; денежная сумма Д разделяется на две части, одна из которых идёт на покупку рабочей силы, а другая — на покупку средств производства. Эти два ряда покупок имеют место на совершенно различных рынках: один — на собственно товарном рынке, другой — на рынке труда.
Но кроме этого качественного разделения той суммы товаров, в которую превращается Д, акт Д — Т< Р Сп представляет собой также и весьма характерное количественное отношение.
Мы знаем, что стоимость, соответственно цена рабочей силы, уплачивается владельцу последней, продающему её как товар, в форме заработной платы, т. е. как цена известной суммы труда, заключающей в себе и прибавочный труд; таким образом, если,
2) Ниже следует текст из рукописи VII, начатой Марксом 2 июля 1878 года.
« »33

например, дневная стоимость рабочей силы = 3 маркам, продукту пятичасового труда, то в контракте между покупателем и продавцом эта сумма фигурирует как цена или плата, скажем, за десятичасовой труд. Если подобный контракт заключён, например, с 50 рабочими, то они должны доставить покупателю в течение одного дня в общем 500 часов труда, из которых половина, 250 рабочих часов, = 25 десятичасовым рабочим дням, составляет просто прибавочный труд. Количество, равно как и размеры тех средств производства, которые необходимо купить, должны быть достаточны для применения этой массы труда.
Следовательно, Д — Т< Р Сп выражает не только качественное отношение, не только то, что определённая сумма денег, например 422 ф. ст., превращается в соответствующие друг другу средства производства и рабочую силу: оно выражает и количественное отношение между частью денег, затраченной на рабочую силу Р, и частью, затраченной на средства производства Сп, — отношение, заранее определённое суммой того избыточного, прибавочного труда, который будет затрачен определённым числом рабочих.
Следовательно, если, например, в какой-либо прядильне заработная плата 50 рабочих составляет 50 ф. ст. в неделю, то на средства производства должно быть затрачено 372 ф. ст., при том предположении, что это — стоимость средств производства, превращаемых в пряжу недельным трудом в 3 000 часов, из которых 1 500 часов — прибавочный труд.
Здесь совершенно безразлично, в какой мере в различных отраслях промышленности применение добавочного труда обусловливает добавочную затрату стоимости в форме средств производства. Речь идёт лишь о том, что при всех обстоятельствах затрачиваемая на средства производства часть денег, т. е. купленные в акте Д — Сп средства производства должны быть достаточны, следовательно, должны быть заранее на это рассчитаны, доставлены в соответствующей пропорции. Иначе говоря, количество средств производства должно быть достаточным для того, чтобы поглотить соответствующее количество труда, чтобы при посредстве последнего превратиться в продукт. Если бы налицо не было достаточно средств производства, то избыточный труд, который получает в своё распоряжение покупатель, не нашёл бы себе применения; его право распоряжения этим трудом не привело бы ни к чему. Если бы налицо было больше средств производства, чем труда, имеющегося в распоряжении его покупателя, то они остались бы ненасыщенными трудом, не превратились бы в продукт.
« »34

Когда акт Д — Т< Р Сп совершился, покупатель располагает не только средствами производства и рабочей силой, необходимыми для производства какого-либо полезного предмета. Он располагает бо́льшим количеством приводимой в действие рабочей силы, или бо́льшим количеством труда, чем необходимо для возмещения стоимости рабочей силы, и в то же время располагает средствами производства, требующимися для реализации или овеществления этой суммы труда; следовательно, он располагает факторами производства изделий бо́льшей стоимости, чем стоимость элементов их производства, — или располагает факторами производства товарной массы, содержащей прибавочную стоимость. Следовательно, стоимость, авансированная им в денежной форме, находится теперь в такой натуральной форме, в которой она может реализоваться как стоимость, порождающая прибавочную стоимость (в виде товаров). Другими словами: она находится в состоянии или в форме производительного капитала, который обладает способностью функционировать как созидающий стоимость и прибавочную стоимость. Обозначим капитал в этой форме через П.
Но стоимость П = стоимости Р + Сп = Д, превращённому в Р и Сп. Д есть та же самая капитальная стоимость, как и П, только форма её существования другая; а именно, это — капитальная стоимость в денежном состоянии, или в денежной форме: это — денежный капитал.
Поэтому акт Д — Т< Р Сп или, в его общей форме Д — Т, т. е. сумма всех актов купли товаров, будучи актом общего товарного обращения, в то же время, как стадия в самостоятельном процессе кругооборота капитала, есть превращение капитальной стоимости из её денежной формы в её производительную форму, или, короче, превращение денежного капитала в производительный капитал. Следовательно, в той фигуре кругооборота, которая здесь рассматривается в первую очередь, деньги являются первым носителем капитальной стоимости, а потому денежный капитал является той формой, в которой авансируется капитал.
Как денежный капитал, он находится в состоянии, в котором он может выполнять функции денег, например в данном случае — функции всеобщего покупательного средства и всеобщего средства платежа. (Последнее постольку, поскольку рабочая сила, хотя она и покупается раньше, но оплачивается лишь после того, как она действовала. Поскольку на рынке не имеется готовых средств производства и приходится их заказывать, постольку в акте Д — Сп деньги также действуют как средство
« »35

платежа.) Эта способность вытекает не из того, что денежный капитал есть капитал, а из того, что он — деньги.
С другой стороны, капитальная стоимость в денежном состоянии может выполнять лишь функции денег и никаких иных. Что превращает эти последние функции в функции капитала, так это их определённая роль в движении капитала, а потому и связь стадии, в которой они выступают, с другими стадиями его кругооборота. Например, в случае, который прежде всего занимает нас, деньги превращаются в товары, соединение которых составляет натуральную форму производительного капитала, а потому в скрытом состоянии, в возможности, уже заключает в себе результат капиталистического процесса производства.
Часть денег, выполняющих в Д — Т< Р Сп функцию денежного капитала, совершая само это обращение, переходит к выполнению функции, в которой исчезает их характер капитала и остаётся лишь их характер денег. Обращение денежного капитала Д распадается на Д — Сп и Д — Р, на куплю средств производства и куплю рабочей силы. Рассмотрим последний акт сам по себе. Со стороны капиталиста Д — Р есть купля рабочей силы; со стороны рабочего, владельца рабочей силы, это есть продажа рабочей силы, мы можем сказать здесь, — продажа труда, ибо форма заработной платы уже предполагается. То, что для покупателя представляет собой Д — Т (= Д — Р), здесь, как и при всякой купле, для продавца (рабочего) есть Р — Д (= Т — Д), продажа его рабочей силы. Это — первая стадия обращения или первый метаморфоз товара («Капитал», книга I, гл. III, 2a); со стороны продавца труда это есть превращение его товара в денежную форму. Полученные таким образом деньги рабочий постепенно расходует на известную сумму товаров, которые удовлетворяют его потребности, на предметы потребления. Следовательно, обращение его товара в целом представляется в виде Р — Д — Т, т. е., во-первых, Р — Д (= Т — Д) и, во-вторых, Д — Т; следовательно, в виде общей формы простого товарного обращения Т — Д — Т, где деньги фигурируют как простое средство обращения, играющее мимолётную роль, как простой посредник в обмене товара на товар.
Д — Р является характерным моментом превращения денежного капитала в производительный капитал, потому что это — существенное условие для действительного превращения стоимости, авансированной в денежной форме, в капитал, в стоимость, которая производит прибавочную стоимость. Д — Сп необходимо лишь для того, чтобы реализовать ту массу труда,
« »36

которая куплена в акте Д — Р. Поэтому акт Д — Р был рассмотрен с этой точки зрения в книге I, отдел II, «Превращение денег в капитал». Здесь же необходимо рассмотреть дело ещё и с другой точки зрения, а именно по отношению специально к денежному капиталу как форме проявления капитала.
Акт Д — Р вообще признаётся характерным для капиталистического способа производства. Но отнюдь не по той указанной выше причине, что купля рабочей силы есть такая сделка, в которой обусловлено доставление большего количества труда, чем необходимо для возмещения цены рабочей силы, заработной платы, в которой, следовательно, обусловлено доставление прибавочного труда, основного условия для капитализации авансированной стоимости, или, что то же самое, для производства прибавочной стоимости. Нет, — напротив, он признаётся характерным из-за своей формы, потому что в форме заработной платы труд покупается на деньги, а это считается признаком денежного хозяйства.
Здесь опять-таки характерным считается не иррациональность формы. Напротив, этой иррациональности не замечают. Иррациональность же заключается в том, что сам труд, как элемент, образующий стоимость, не может иметь стоимости, а потому и определённое количество труда также не может иметь стоимости, которая выражалась бы в его цене, в его эквивалентности с определённым количеством денег. Но мы знаем, что заработная плата есть просто замаскированная форма; форма, в которой, например, дневная цена рабочей силы представляется ценой труда, приведённого в течение одного дня этой рабочей силой в текучее состояние, так что, следовательно, стоимость, произведённая этой рабочей силой в течение, скажем, 6 часов труда, становится выражением стоимости её двенадцатичасового функционирования, или двенадцатичасового труда.
Д — Р считается характерной чертой, признаком так называемого денежного хозяйства, так как труд является здесь товаром его владельца, а потому деньги являются покупателем; следовательно, Д — Р считается характерной чертой денежного хозяйства вследствие денежного характера этого отношения (т. е. купли и продажи человеческой деятельности). Но деньги уже очень рано выступили в качестве покупателя так называемых услуг, — и, несмотря на это, ни Д не превращалось в денежный капитал, ни общий характер хозяйства не претерпевал переворота.
Для денег совершенно безразлично, в какой вид товаров они превращаются. Это — форма всеобщего эквивалента всех товаров,
« »37

которые уже своими ценами показывают, что они идеально представляют определённую сумму денег, ожидают своего превращения в деньги и, только меняясь своим местом с деньгами, получают форму, в которой они могут быть превращены в потребительные стоимости для своих владельцев. Следовательно, раз на рынке существует рабочая сила как товар своего владельца, — причём продажа этого товара совершается в форме платы за труд, в виде заработной платы, то купля и продажа её не представляют собой ничего особо примечательного по сравнению с куплей и продажей всякого другого товара. Характерное заключается не в том, что товар-рабочая сила может быть куплен, а в том, что рабочая сила является товаром.
Посредством Д — Т< Р Сп , посредством превращения денежного капитала в производительный капитал, капиталист достигает соединения предметных и личных факторов производства, поскольку эти факторы состоят из товаров. Если деньги впервые превращаются в производительный капитал или впервые функционируют как денежный капитал для их владельца, то он, прежде чем покупать рабочую силу, должен сначала купить средства производства: производственные здания, машины и т. д., ибо прежде чем рабочая сила перейдёт в его распоряжение, у него должны быть налицо средства производства для того, чтобы её можно было применить как рабочую силу.
Так представляется дело со стороны капиталиста.
Со стороны рабочего: производительное проявление его рабочей силы возможно лишь с того момента, когда последняя вследствие её продажи приводится в соединение со средствами производства. Следовательно, до продажи она существует отдельно от средств производства, от предметных условий её проявления. В этом состоянии отделения она не может быть непосредственно применена ни в целях производства потребительных стоимостей для её владельца, ни в целях производства товаров, продажей которых он мог бы существовать. Но как только вследствие её продажи она соединяется со средствами производства, она точно так же как и средства производства становится составной частью производительного капитала её покупателя.
Поэтому, хотя в акте Д — Р владелец денег и владелец рабочей силы относятся друг к другу лишь как покупатель и продавец, противостоят друг другу как владелец денег и товаровладелец, следовательно, в этом смысле находятся в простом денежном отношении друг к другу, — тем не менее покупатель с самого начала выступает одновременно как владелец
« »38

средств производства, которые образуют предметные условия производительной затраты рабочей силы владельцем последней. Другими словами, эти средства производства противостоят владельцу рабочей силы как чужая собственность. С другой стороны, продавец труда противостоит покупателю как чужая рабочая сила, которая должна перейти в распоряжение последнего, должна быть включена в его капитал, чтобы он действительно мог проявить себя как производительный капитал. Следовательно, в тот момент, когда капиталист и наёмный рабочий противостоят друг другу в акте Д — Р (Р — Д со стороны рабочего), классовое отношение между капиталистом и наёмным рабочим уже имеется налицо, уже предположено. Рассматриваемый акт — это купля и продажа, денежное отношение, но такая купля и продажа, где покупателем предполагается капиталист, а продавцом — наёмный рабочий; это отношение возникло в силу того, что условия для реализации рабочей силы — жизненные средства и средства производства — отделены от владельца рабочей силы как чужая собственность.
Здесь нас не интересует, как возникает это отделение. Оно существует, раз совершается Д — Р. Что интересует нас здесь, так это следующее: если Д — Р является функцией денежного капитала или если деньги являются здесь формой существования капитала, то отнюдь не только потому, что деньги выступают здесь в качестве средства платежа за человеческую деятельность, имеющую полезный эффект, за услугу; следовательно, отнюдь не вследствие функции денег как средства платежа. Деньги могут быть израсходованы в такой форме лишь потому, что рабочая сила находится в состоянии отделения от средств производства (включая сюда и жизненные средства как средства производства самой рабочей силы); потому что это отделение устраняется лишь таким способом, что рабочая сила продаётся собственнику средств производства, что, следовательно, покупателю принадлежит также и функционирование рабочей силы, границы которого отнюдь не совпадают с границами количества труда, необходимого для воспроизводства её собственной цены. Капиталистическое отношение проявляется в процессе производства лишь потому, что оно уже существует само по себе в акте обращения, в тех различных основных экономических условиях, при которых противостоят друг другу продавец и покупатель, в их классовом отношении. Это отношение вытекает не из природы денег; напротив, лишь существование этого отношения может превратить простую функцию денег в функцию капитала.
« »39

В понимании денежного капитала (пока что мы имеем с ним дело только в пределах той определённой функции, в которой он выступает здесь перед нами) обыкновенно встречаются или переплетаются два заблуждения. Во-первых, функции, которые выполняет капитальная стоимость в качестве денежного капитала и которые она может выполнять именно потому, что она находится в денежной форме, ошибочно выводятся из её характера как капитала, между тем как они обязаны этим лишь денежному состоянию капитальной стоимости, её форме проявления в качестве денег. И, во-вторых; наоборот: то специфическое содержание функции денег, которое одновременно превращает эту функцию в функцию капитала, выводится из природы денег (поэтому деньги смешиваются с капиталом), между тем как функция денежного капитала предполагает, как здесь при совершении акта Д — Р, общественные условия, которые вовсе не существуют при простом товарном и соответствующем ему денежном обращении.
Купля и продажа рабов по своей форме тоже является куплей и продажей товаров. Но без существования рабства деньги не могут совершать эту функцию. Если рабство существует, то и деньги могут быть затрачены на закупку рабов. Напротив, наличия денег в руках покупателя ещё отнюдь недостаточно для того, чтобы сделать рабство возможным.
То обстоятельство, что продажа собственной рабочей силы (в форме продажи собственного труда, или в форме заработной платы) представляет собой не изолированное явление, а решающую предпосылку производства товаров в общественном масштабе, что, следовательно, денежный капитал выполняет рассматриваемую здесь функцию Д — Т< Р Сп в общественном масштабе, — это обстоятельство предполагает такие исторические процессы, которые разложили первоначальное соединение средств производства и рабочей силы: процессы, вследствие которых масса народа, рабочие, как не собственники средств производства, противостоят не рабочим, как собственникам этих средств производства. При этом дело нисколько не меняется, имело ли соединение рабочей силы со средствами производства до своего разложения такую форму, что рабочий сам в качестве средства производства принадлежал к числу других средств производства, или же был их собственником.
Итак, сущность дела, лежащая здесь в основе акта Д — Т< Р Сп , есть распределение; не распределение в обычном смысле как распределение предметов потребления, а распределение элементов самого производства, причём предметные факторы
« »40

сконцентрированы на одной стороне, рабочая же сила, изолированная от них, — на другой.
Следовательно, средства производства, предметная часть производительного капитала, уже должны противостоять рабочему как таковые, как капитал, прежде чем акт Д — Р может стать всеобщим общественным актом.
Раньше мы видели 29, что капиталистическое производство, однажды появившись, в своём развитии не только воспроизводит это отделение, но и расширяет его в постоянно растущих размерах, пока оно не сделается вообще господствующим общественным состоянием. Но в этом деле есть и ещё одна сторона. Предпосылкой образования капитала и подчинения ему производства является известная степень развития торговли, а потому и развития товарного обращения и, следовательно, товарного производства, ибо изделия не могут вступить в обращение как товары, если они производятся не для продажи, следовательно не как товары. Но лишь на основе капиталистического производства товарное производство является нормальным, господствующим типом производства.
Русские земельные собственники, которые вследствие так называемого освобождения крестьян ведут теперь своё хозяйство силами наёмных рабочих вместо крепостных подневольных работников, жалуются на две вещи: во-первых, на недостаток денежного капитала. Так, например, они говорят: прежде чем продашь урожай, приходится производить платежи наёмным рабочим в сравнительно крупных размерах, и здесь-то сказывается недостаток в первом условии, в наличных деньгах. Чтобы вести производство по-капиталистически, требуется постоянное наличие капитала в форме денег, именно для выплаты заработной платы. Однако землевладельцы могут утешиться на сей счёт. Всё приходит в своё время, промышленный же капиталист уже располагает не только своими собственными деньгами, но и l'argent des autres *.
Однако характернее вторая жалоба, а именно: если бы даже и имелись деньги, то нельзя найти достаточного количества свободных рабочих сил, которые можно было бы купить во всякое время, так как вследствие общей собственности деревенской общины на землю русский сельскохозяйственный рабочий ещё не вполне отделён от своих средств производства, поэтому он ещё не является «свободным наёмным рабочим» в полном смысле этого понятия. Но наличие такового в общественном масштабе является непременным условием для того, чтобы
* чужими деньгами. Ред.
« »41

Д — Т, превращение денег в товар, могло представлять превращение денежного капитала в производительный капитал.
Поэтому совершенно ясно, что формула для кругооборота денежного капитала: Д — Т…П…Т' — Д', является само собой разумеющейся формой кругооборота капитала лишь на основе уже развитого капиталистического производства, так как она предполагает наличие класса наёмных рабочих в общественном масштабе. Капиталистическое производство, как мы видели, производит не только товар и прибавочную стоимость; оно воспроизводит, притом в постоянно расширяющемся масштабе, класс наёмных рабочих и превращает в наёмных рабочих подавляющее большинство непосредственных производителей. Поэтому кругооборот Д — Т…П…Т' — Д', поскольку первой предпосылкой его осуществления является постоянное наличие класса наёмных рабочих, уже предполагает капитал в форме производительного капитала, а потому предполагает и форму кругооборота производительного капитала.
II. ВТОРАЯ СТАДИЯ. ФУНКЦИЯ ПРОИЗВОДИТЕЛЬНОГО КАПИТАЛА

Рассматриваемый здесь кругооборот капитала начинается актом обращения Д — Т, превращением денег в товар, куплей. Следовательно, обращение должно быть дополнено противоположным метаморфозом Т — Д, превращением товара в деньги, продажей. Но непосредственным результатом акта Д — Т< Р Сп является перерыв обращения капитальной стоимости, авансированной в денежной форме. Вследствие превращения денежного капитала в производительный капитал капитальная стоимость приобрела такую натуральную форму, в которой она не может продолжать обращение и должна войти в потребление, а именно в производительное потребление. Потребление рабочей силы, т. е. труд, может быть реализовано лишь в процессе труда. Капиталист не может вновь продать рабочего как товар, потому что рабочий не раб его и потому что он купил лишь пользование его рабочей силой в течение определённого времени. С другой стороны, он может использовать рабочую силу, лишь заставляя её использовать средства производства в качестве факторов создания товаров. Следовательно, результат первой стадии — это вступление во вторую, в производительную стадию капитала.
Движение представляется в виде Д — Т< Р … П Сп , где точки означают, что обращение капитала прервано, но процесс
« »42

его кругооборота продолжается, так как из сферы товарного обращения он вступает в сферу производства. Следовательно, первая стадия, превращение денежного капитала в производительный капитал, является лишь предшествующей и вводной фазой ко второй стадии, к функционированию производительного капитала.
Акт Д — Т< Р Сп предполагает, что индивидуум, совершающий этот акт, не только располагает стоимостями в той или иной потребительной форме, но что он владеет этими стоимостями в денежной форме, что он — владелец денег. Но этот акт заключается именно в отдаче денег, и владелец денег может остаться таковым лишь постольку, поскольку деньги implicite * возвращаются к нему благодаря самому акту расходования. Между тем деньги могут возвратиться к нему лишь посредством продажи товаров. Следовательно, этот акт предполагает владельца денег в качестве товаропроизводителя.
Д — Р. Наёмный рабочий существует только продажей своей рабочей силы. Её сохранение — его самосохранение — требует ежедневного потребления. Следовательно, оплата рабочего должна постоянно повторяться через сравнительно короткие сроки, чтобы он мог повторять необходимые для его самосохранения закупки, т. е. повторять акт Р — Д — Т или Т — Д — Т. Поэтому капиталист постоянно должен противостоять ему как денежный капиталист, а его капитал — как денежный капитал. Но, с другой стороны, — чтобы масса непосредственных производителей, наёмных рабочих, могла совершать акт Р — Д — Т, необходимые жизненные средства постоянно должны противостоять им в такой форме, в которой они могут быть куплены, т. е. в товарной форме. Следовательно, это положение требует уже высокого развития обращения продуктов как товаров, а потому и широких размеров товарного производства. Когда производство посредством наёмного труда приобретает всеобщий характер, товарное производство должно стать всеобщей формой производства. Товарное производство, предполагая, что оно имеет всеобщий характер, обусловливает, со своей стороны, постоянно возрастающее разделение общественного труда, т. е. постоянно увеличивающееся обособление продукта, производимого определённым капиталистом как товар, всё большее разделение взаимно дополняющих друг друга процессов производства на самостоятельные процессы. Поэтому в той самой степени, в какой развивается Д — Р, развивается и Д — Сп, т. е. в той же мере производство
*разными путями. Ред.
« »43

средств производства отделяется от производства товаров, по отношению к которым они являются средствами производства, а последние сами противостоят каждому товаропроизводителю как товары, которых он не производит, но которые он покупает для своего определённого процесса производства. Они выходят из отраслей производства, которые совершенно отделены от его собственной, которые ведутся самостоятельно, — они входят в его отрасль производства как товары; следовательно, их приходится покупать. Вещные условия товарного производства всё в большей мере противостоят товаропроизводителю как продукты других товаропроизводителей, как товары. И в той же мере капиталист должен выступать как денежный капиталист; иначе говоря — расширяется тот масштаб, в котором его капитал должен функционировать как денежный капитал.
С другой стороны, те самые обстоятельства, которые создают основное условие капиталистического производства — существование класса наёмных рабочих, — содействуют переходу всего товарного производства в капиталистическое товарное производство. В той мере, в какой последнее развивается, оно действует разрушающим и разлагающим образом на всякую более старую форму производства, которая, будучи направлена преимущественно на удовлетворение непосредственных собственных потребностей, превращает в товар только избыток продукта. Продажу продукта оно делает главным интересом, причём сначала оно как будто не затрагивает самого способа производства, — таково было, например, первое действие капиталистической мировой торговли на такие народы, как китайский, индийский, арабский и т. д. Но там, где капиталистическое товарное производство пустило корни, оно разрушает все формы товарного производства, основой которых служили или собственный труд производителя, или же просто продажа в виде товара только излишков продукта. Сначала оно делает товарное производство всеобщей формой производства, а потом постепенно превращает всё товарное производство в капиталистическое производство 3).
Каковы бы ни были общественные формы производства, рабочие и средства производства всегда остаются его факторами. Но находясь в состоянии отделения друг от друга, и те и другие являются его факторами лишь в возможности. Для того чтобы вообще производить, они должны соединиться. Тот особый характер и способ, каким осуществляется это
3) Здесь заканчивается текст из рукописи VII. Далее следует текст из рукописи IV.
« »44

соединение, — отличает различные экономические эпохи общественного строя. В исследуемом случае отделение свободного рабочего от его средств производства есть заранее данный исходный пункт, и мы уже видели, — как и при каких условиях рабочий и средства производства соединяются в руках капиталиста, а именно, соединяются как производительная форма существования его капитала. Поэтому тот реальный процесс, в который вступают соединённые таким способом личные и вещные факторы создания товара, самый процесс производства становится функцией капитала, — капиталистическим процессом производства, природа которого подробно исследована в первой книге этого сочинения. Всякое предприятие, занимающееся производством товаров, становится вместе с тем предприятием по эксплуатации рабочей силы; но лишь капиталистическое товарное производство становится таким, составляющим новую эпоху способом эксплуатации, который в своём дальнейшем историческом развитии, организуя процесс труда и колоссально развивая технику, совершает переворот во всей экономической структуре общества и оставляет далеко позади все предшествовавшие эпохи.
Вследствие различия тех ролей, которые средства производства и рабочая сила во время процесса производства играют в образовании стоимости, а следовательно, также и в создании прибавочной стоимости, они различаются как постоянный и переменный капитал, поскольку они являются формами существования авансированной капитальной стоимости. Как различные составные части производительного капитала, они различаются, далее, тем, что первые, поскольку ими владеет капиталист, остаются его капиталом и вне процесса производства, между тем как рабочая сила лишь в процессе производства становится формой существования индивидуального капитала. Если рабочая сила есть товар только в руках её продавца, наёмного рабочего, то, напротив, капиталом она становится только в руках её покупателя, капиталиста, которому достаётся её временное потребление. Сами средства производства становятся предметным воплощением производительного капитала, или производительным капиталом, только с того момента, когда рабочая сила, как личная форма существования того же капитала, получает возможность соединяться с ними. Следовательно, как рабочая сила человека не является капиталом от природы, точно так же не являются капиталом от природы и средства производства. Они приобретают этот специфический общественный характер лишь при определённых, исторически развившихся условиях, подобно тому как
« »45

лишь при таких же условиях благородные металлы получают характер денег или деньги — характер денежного капитала.
Функционируя, производительный капитал потребляет свои собственные составные части, чтобы превратить их в массу продуктов, имеющую более высокую стоимость. Так как рабочая сила действует лишь в качестве одного из его органов, то и созданный её прибавочным трудом избыток стоимости продукта над стоимостью образующих его элементов является плодом капитала. Прибавочный труд рабочей силы есть даровой труд для капитала и потому образует для капиталиста прибавочную стоимость, стоимость, за которую он не уплачивает эквивалента. Поэтому продукт есть не просто товар, а товар, оплодотворённый прибавочной стоимостью. Его стоимость = П + М, равна стоимости потреблённого на его изготовление производительного капитала П плюс произведённая им прибавочная стоимость М. Предположим, что этот товар состоит из 10 000 фунтов пряжи, на изготовление которой потреблены средства производства стоимостью в 372 ф. ст. и рабочая сила стоимостью в 50 ф. ст. В процессе прядения прядильщики перенесли на пряжу стоимость средств производства, потреблённых их трудом, величиной в 372 ф. ст., и в то же время соответственно затрате их труда, они доставили новую стоимость, скажем, в 128 ф. ст. Поэтому 10 000 фунтов пряжи являются носителем стоимости в 500 ф. ст.
III. ТРЕТЬЯ СТАДИЯ. Т' — Д'

Товар становится товарным капиталом как вышедшая непосредственно из самого процесса производства функциональная форма существования уже возросшей капитальной стоимости. Если бы товарное производство во всём его общественном размере велось капиталистически, то всякий товар с самого начала был бы элементом товарного капитала, состоит ли этот товар из чугуна или брюссельских кружев, серной кислоты или сигар. Проблема, какие виды товаров своим свойством предопределены к возведению в ранг капитала и какие к рядовой товарной службе, является одним из тех невинных затруднений, которые создала для себя сама схоластическая политическая экономия.
Капитал, находясь в товарной форме, должен выполнять функцию товара. Предметы, из которых он состоит, произведённые с самого начала для рынка, должны быть проданы, превращены в деньги, следовательно, должны совершить движение Т — Д.
« »46

Положим, что товар капиталиста состоит из 10 000 фунтов хлопчатобумажной пряжи. Если в процессе прядения потреблено средств производства стоимостью в 372 ф. ст. и создана новая стоимость в 128 ф. ст., то стоимость пряжи равна 500 ф. ст., что и выражается в её цене такого же наименования. Эта цена реализуется посредством продажи Т — Д. Что делает этот простой акт всякого товарного обращения одновременно и функцией капитала? Отнюдь не какое бы то ни было изменение, совершающееся в пределах этого акта: не изменение потребительного характера товара, — потому что именно как предмет потребления товар переходит к покупателю; и не изменение его стоимости, — потому что последняя не претерпевает никаких изменений величины, а только изменение формы. Сначала стоимость существовала в пряже, теперь она существует в деньгах. Так выступает существенное различие между первой стадией Д — Т и последней стадией Т — Д. Там авансированные деньги функционируют как денежный капитал, потому что при посредстве обращения они превращаются в товары специфической потребительной стоимости. Здесь, в последней стадии Т — Д, товар может функционировать как капитал лишь постольку, поскольку он приносит этот характер капитала уже готовым из процесса производства, прежде чем начинается его обращение. Во время процесса прядения прядильщики создают стоимость пряжи в 128 ф. ст. Из них, скажем, 50 ф. ст. составляют для капиталиста просто эквивалент его затраты на рабочую силу, а 78 ф. ст. — при степени эксплуатации рабочей силы в 156% — образуют прибавочную стоимость. Следовательно, стоимость 10 000 фунтов пряжи заключает в себе, во-первых, стоимость потреблённого производительного капитала П, постоянная часть которого = 372 ф. ст., переменная = 50 ф. ст., их сумма = 422 ф. ст. = 8 440 фунтам пряжи. Стоимость же производительного капитала П = Т, равна стоимости образующих его элементов, которые на стадии Д — Т противостояли капиталисту как товары в руках их продавцов. — Но, во-вторых, стоимость пряжи заключает в себе и прибавочную стоимость в 78 ф. ст. = 1 560 фунтам пряжи. Следовательно, Т, как выражение стоимости 10 000 фунтов пряжи, равно Т+ΔТ, Т плюс приращение Т (= 78 ф. ст.), которое мы назовём Т, потому что в данное время оно существует в той же товарной форме, как и первоначальная стоимость Т. Стоимость 10 000 фунтов пряжи = 500 ф. ст., следовательно = Т + Т = Т'. Не абсолютная величина стоимости (500 ф. ст.) превращает Т, как выражение стоимости 10 000 фунтов пряжи, в Т'. Ведь абсолютная величина стоимости для Т', так же как
« »47

и для всех других Т, поскольку они являются выражением стоимости какой-либо суммы товаров, определяется величиной овеществлённого в нём труда. Т превращается в T' вследствие относительной величины его стоимости — вследствие величины его стоимости по сравнению со стоимостью капитала П, потреблённого при его производстве. В Т' заключается эта последняя стоимость плюс доставленная производительным капиталом прибавочная стоимость. Стоимость Т' больше, превышает эту капитальную стоимость на прибавочную стоимость 10 000 фунтов пряжи — это носитель возросшей, обогащённой прибавочной стоимостью капитальной стоимости, и они играют роль такого носителя, как продукт капиталистического процесса производства. T' выражает стоимостное отношение — отношение стоимости товарного продукта к стоимости капитала, затраченного на его производство; следовательно, Т' выражает, что его стоимость составлена из капитальной стоимости и прибавочной стоимости. 10 000 фунтов пряжи являются товарным капиталом, Т', только в качестве превращённой формы производительного капитала П, следовательно, — лишь в связи, которая существует прежде всего только в кругообороте этого индивидуального капитала или существует только для того капиталиста, который своим капиталом произвёл пряжу. Только, так сказать, внутреннее, но отнюдь не какое-либо внешнее отношение делает эти 10 000 фунтов пряжи, как носителя стоимости, товарным капиталом; капиталистическое родимое пятно этих 10 000 фунтов пряжи заключается не в абсолютной величине их стоимости, а в относительной величине, в величине их стоимости по сравнению с той, которой обладал содержащийся в них производительный капитал, прежде чем он превратился в товар. Поэтому, если 10 000 фунтов пряжи будут проданы по их стоимости, за 500 ф. ст., то этот акт обращения, рассматриваемый сам по себе, = Т — Д, представляет собой простое превращение стоимости, остающейся неизменной, из товарной формы в денежную форму. Но, как особая стадия в кругообороте индивидуального капитала, тот же самый акт представляет собой реализацию капитальной стоимости в 422 ф. ст., заключающейся в товаре, + прибавочная стоимость в 78 ф. ст., заключающаяся в том же товаре, следовательно, представляет собой Т' — Д', превращение товарного капитала из его товарной формы в денежную форму 4).
Функция Т' такая же, как и всякого товарного продукта: превратиться в деньги, быть проданным, проделать фазу
4) Здесь заканчивается текст из рукописи VI. Далее следует текст из рукописи V.
« »48

обращения Т — Д. Пока теперь уже возросший по стоимости капитал остаётся в форме товарного капитала, пока он неподвижно лежит на рынке, процесс производства останавливается. Капитал не действует ни как созидатель продукта, ни как созидатель стоимости. В зависимости от различной степени скорости, с какой капитал сбрасывает с себя товарную форму и принимает денежную форму, или в зависимости от быстроты продажи, одна и та же капитальная стоимость будет в очень неравной степени служить и в качестве созидателя продукта и в качестве созидателя стоимости, и масштаб воспроизводства в зависимости от этого будет расширяться или сокращаться. В первой книге было показано, что степень действия данного капитала обусловлена такими потенциями процесса производства, которые в известной мере независимы от величины стоимости капитала 30. Теперь оказывается, что процесс обращения приводит в движение новые потенции, обусловливающие степень действия капитала, его расширения и сокращения, независимые от величины его стоимости.
Товарная масса Т', как носитель капитала, возросшего по стоимости, должна, далее, во всём своём объёме проделать метаморфоз Т' — Д'. Количество проданного товара становится здесь существенным обстоятельством. Отдельный товар фигурирует только как интегральная часть всей товарной массы. 500 ф. ст. стоимости существует в 10 000 фунтах пряжи. Если капиталисту удастся продать только 7 440 фунтов пряжи по их стоимости в 372 ф. ст., то он возместит таким образом лишь стоимость своего постоянного капитала, стоимость затраченных средств производства; если 8 440 фунтов, — то лишь величину стоимости всего авансированного капитала. Чтобы реализовать прибавочную стоимость, он должен продать больше, а чтобы реализовать всю прибавочную стоимость в 78 ф. ст. (= 1 560 фунтам пряжи), он должен продать все 10 000 фунтов пряжи. Следовательно, в 500 ф. ст. деньгами он получает лишь равную стоимость за проданный товар; его сделка в пределах обращения есть простое Т — Д. Если бы он выдал своим рабочим 64 ф. ст. вместо заработной платы в 50 ф. ст., то его прибавочная стоимость была бы равна лишь 64 ф. ст. вместо 78 ф. ст., а степень эксплуатации составляла бы только 100% вместо 156%; но стоимость его пряжи осталась бы такой же, какой была раньше; изменилось бы только соотношение её различных частей; акт обращения Т — Д теперь, как и раньше, был бы продажей 10 000 фунтов пряжи за 500 ф. ст., по их стоимости.
Т' = Т + т (= 422 ф. ст.+ 78 ф. ст.). — Т равно стоимости П, или стоимости производительного капитала, а
« »49

последняя равна стоимости Д, которое авансировано в акте Д — Т, в купле элементов производства; в нашем примере = 422 ф. ст. Если вся товарная масса продаётся по её стоимости, то Т = 422 ф. ст. и Т =78 ф. ст., равно стоимости прибавочного продукта в виде 1 560 фунтов пряжи. Если Т, выраженное в деньгах, мы обозначим посредством Д, то Т' — Д' = (Т+ Т) — (Д + Д), а кругооборот Д — Т…П…Т' — Д' в его распространённой форме будет, следовательно, обозначаться через Д — Т< Р Сп …П (Т + т) — (Д + д).
В первой стадии капиталист извлекает предметы потребления с собственно товарного рынка и с рынка труда; в третьей стадии он бросает товар обратно, но только на один рынок, на собственно товарный рынок. Но если потом посредством своего товара он извлекает с рынка больше стоимости, чем бросил на него первоначально, то лишь потому, что бросает на него бо́льшую товарную стоимость, чем извлёк первоначально. Он бросил на рынок стоимость Д и извлёк равную стоимость Т; он бросает на рынок Т + Т и извлекает равную стоимость Д + д. — В нашем примере Д было равно стоимости 8 440 фунтов пряжи; но он бросает на рынок 10 000 фунтов, следовательно, отдаёт на рынок бо́льшую стоимость, чем сам взял с рынка. С другой стороны, он бросил на рынок эту возросшую стоимость только потому, что посредством эксплуатации рабочей силы в процессе производства произвёл прибавочную стоимость (выраженную в прибавочном продукте в качестве известной доли продукта). Только в качестве продукта процесса производства товарная масса есть товарный капитал, носитель возросшей капитальной стоимости. Посредством совершения акта Т' — Д' реализуется как авансированная капитальная стоимость, так и прибавочная стоимость. Реализация той и другой совершается одновременно в ряде продаж или же в продаже разом всей товарной массы, что и выражает Т' — Д'. Но один и тот же акт обращения Т' — Д' различен для капитальной стоимости и прибавочной стоимости постольку, поскольку для каждой из них он выражает различную стадию их обращения, различный отдел того ряда метаморфозов, который они должны пройти в сфере обращения. Прибавочная стоимость, Т, только в процессе производства и появилась на свет. Следовательно, она впервые выступает на товарный рынок и выступает притом именно в товарной форме; это — первая форма её обращения, а потому акт т — д, первый акт её обращения, или её первый метаморфоз, который, следовательно, ещё остаётся дополнить посредством противоположного
« »50

акта обращения, или посредством обратного метаморфоза д — т 5).
Иначе обстоит дело с обращением, которое совершает капитальная стоимость Т в том же самом акте обращения Т' — Д', являющемся для неё актом обращения Т — Д, где Т = П, равно первоначально авансированному Д. Капитальная стоимость открыла первый акт своего обращения как Д, как денежный капитал, и посредством акта Т — Д возвращается к той же самой форме; следовательно, она прошла обе противоположные фазы обращения 1) Д — Т и 2) Т — Д и опять оказалась в такой форме, в которой она снова может начать тот же процесс кругооборота. То, что для прибавочной стоимости является первым превращением товарной формы в денежную форму, для капитальной стоимости является возвратом, или обратным превращением в её первоначальную денежную форму.
Посредством Д — Т< Р Сп денежный капитал был превращён в сумму товаров Р и Сп, имеющую такую же стоимость. Эти товары не функционируют более как товары, как предметы продажи. Их стоимость существует отныне в руках их покупателя, капиталиста, как стоимость его производительного капитала П. А в функции П, в производительном потреблении, они превращаются в новый сорт товара, по натуральной форме отличный от средств производства — в пряжу, в которой их стоимость не только сохраняется, но и увеличивается, с 422 ф. ст. до 500 ф. ст. Путём этого реального метаморфоза товары, извлечённые с рынка в первой стадии Д — Т, замещаются товаром, который отличается от них и по натуральной форме и по стоимости и который должен теперь функционировать как товар, должен быть превращён в деньги и продан. Поэтому процесс производства представляется лишь перерывом в процессе обращения капитальной стоимости, в котором до сих пор была пройдена только первая фаза Д — Т. Капитальная стоимость проходит вторую и заключительную фазу Т — Д уже после того, как Т претерпит изменение по натуральной форме и по стоимости. Но если рассматривается капитальная стоимость, взятая сама по себе, то оказывается, что в процессе производства она претерпела изменение лишь своей потребительной формы. Она существовала как 422 ф. ст. стоимости в Р и Сп, теперь она существует как 422 ф. ст. стоимости в 8 440 фунтах пряжи. Следовательно, если мы рассмотрим лишь обе фазы процесса
5) Это имеет силу, каким бы способом мы ни отделяли капитальную стоимость и прибавочную стоимость. В 10 000 фунтах пряжи заключается 1 560 фунтов = 78 ф. ст. прибавочной стоимости, но в 1 фунте пряжи = 1 шиллингу в свою очередь заключается 2,496 унции = 1,872 пенса прибавочной стоимости.
« »51

обращения капитальной стоимости, взятой обособленно от её прибавочной стоимости, то окажется, что она проходит 1) Д — Т и 2) Т — Д, причём второе Т имеет изменившуюся потребительную форму, но ту же стоимость, как и первое Т; таким образом, капитальная стоимость проходит Д — Т — Д, — форму обращения, которая путём двукратного перемещения товара в противоположном направлении, путём превращения из денег в товар и из товара в деньги, необходимо обусловливает возвращение стоимости, авансированной в форме денег, к её денежной форме; её обратное превращение в деньги.
Тот самый акт обращения Т' — Д', который для капитальной стоимости, авансированной в деньгах, является вторым, заключительным метаморфозом, возвращением к денежной форме, для прибавочной стоимости, содержащейся в том же товарном капитале и реализуемой посредством его превращения в денежную форму, служит первым метаморфозом, превращением из товарной формы в денежную форму, Т — Д, первой фазой обращения.
Итак, здесь необходимо отметить обстоятельства двоякого рода. Во-первых, заключительное обратное превращение капитальной стоимости в её первоначальную денежную форму есть функция товарного капитала. Во-вторых, эта функция включает в себя первое превращение прибавочной стоимости из её первоначальной товарной формы в денежную форму. Таким образом, денежная форма играет здесь двоякую роль: с одной стороны, она представляет ту форму, к которой возвращается стоимость, первоначально авансированная в деньгах, — следовательно, возврат к той форме стоимости, которой открылся процесс; с другой стороны, она — первая превращённая форма той стоимости, которая первоначально вступает в обращение в товарной форме. Если товары, из которых состоит товарный капитал, продаются по их стоимости, как и предполагается здесь, то Т + т превращается в равное по стоимости Д + д. В этой форме Д + д (422 ф. ст. + 78 ф. ст. = 500 ф. ст.) реализованный товарный капитал находится теперь в руках капиталиста. Капитальная стоимость и прибавочная стоимость имеются теперь в наличии как деньги, следовательно, — во всеобщей эквивалентной форме.
Итак, в конце процесса капитальная стоимость находится опять в той же форме, в которой она вступила в него, и, следовательно, снова в качестве денежного капитала может открыть и совершить этот процесс. Именно потому, что исходная и заключительная формы процесса являются формой денежного капитала (Д), процесс кругооборота в этой форме назван нами
« »52

кругооборотом денежного капитала. В конце процесса оказывается изменившейся не форма, а только величина авансированной стоимости.
Д + д есть не что иное, как денежная сумма определённой, величины, в нашем случае 500 ф. ст. Но как результат кругооборота капитала, как реализованный товарный капитал, эта сумма денег содержит капитальную стоимость и прибавочную стоимость, и притом они уже не срослись вместе, как в пряже; теперь они лежат друг возле друга. Их реализация дала каждой из них самостоятельную денежную форму, 211/250 этой суммы суть капитальная стоимость, в 422 ф. ст., и 39/250 — прибавочная стоимость в 78 ф. ст. Это разделение, вызванное реализацией товарного капитала, по своему содержанию является не только формальным, о чём мы сейчас поговорим; оно приобретает важное значение в процессе воспроизводства капитала, смотря по тому, присоединяется ли д к Д целиком, частично или совсем не присоединяется, следовательно, смотря по тому, продолжает ли оно функционировать как составная часть авансированной капитальной стоимости или нет. Обращение д и Д также может быть совершенно различным.
В Д' капитал снова возвратился к своей первоначальной форме Д, к своей денежной форме, но возвратился в такой форме, в которой он реализован как капитал.
Здесь имеется, во-первых, — количественное различие. Было Д, 422 ф. ст.; теперь имеется Д', 500 ф. ст., и это различие выражено в Д…Д' в количественно различных крайних членах кругооборота, самый ход которого обозначен лишь тремя точками. Д' больше Д, Д' — Д = М, прибавочной стоимости. — Но, как результат этого кругооборота Д…Д', теперь существует только Д'; это — такой продукт кругооборота, в котором угас процесс его образования. Д' существует теперь самостоятельно само по себе, независимо от движения, которое принесло его. Движение миновало, на его месте стоит Д'.
Но Д', как Д + д, 500 ф. ст., как 422 ф. ст. авансированного капитала плюс его приращение в 78 ф. ст., представляет собой в то же время качественное отношение, хотя само это качественное отношение существует лишь как отношение частей одной и той же суммы, следовательно, — как количественное отношение. Д, авансированный капитал, который теперь снова находится в своей первоначальной форме (422 ф. ст.), существует теперь как реализованный капитал. Он не только сохранился, — он также и реализовался как капитал, потому что он, именно как капитал, отличается от д (78 ф. ст.), к которому он относится как к своему приращению, к своему плоду,
« »53

к порождённому им самим приросту. Он реализован как капитал потому что реализован как стоимость, породившая стоимость. Д' существует как капиталистическое отношение; Д является уже не просто деньгами, — оно прямо выступает как денежный капитал, получает выражение как самовозросшая стоимость, следовательно как стоимость, которая обладает свойством самовозрастать, порождать больше стоимости, чем имеет сама. Д стало капиталом вследствие своего отношения к другой части Д', как к части, обусловленной Д, порождённой им как причиной, как к части, к следствию, основой которого оно является. Таким образом Д' является суммой стоимости, дифференцированной в самой себе, заключающей в себе функционально (в понятии) различные части, является суммой стоимости, выражающей капиталистическое отношение.
Но это отношение выражено только как результат, без посредства того процесса, результатом которого оно является.
Части стоимости, как таковые, качественно не отличаются одна от другой, за исключением того, что они выступают как стоимости различных предметов, конкретных вещей, следовательно, в различных потребительных формах, а потому выступают как стоимости различных товарных тел, — различие, которое вытекает не из них самих как простых частей стоимости. В деньгах угасает всякое различие товаров, потому что они суть именно общая всем товарам эквивалентная форма. Денежная сумма в 500 ф. ст. состоит из совершенно однородных элементов по 1 ф. ст. Так как в простом бытии этой суммы денег изглажено посредствующее звено её происхождения и исчез всякий след специфического различия, которым обладают различные составные части капитала в процессе производства, то различие существует лишь между понятием основной суммы (по-английски principal), равной авансированному капиталу в 422 ф. ст., и понятием избыточной суммы стоимости, равной 78 ф. ст. Пусть, например, Д' = 110 ф. ст., из которых 100 = Д, главной сумме, и 10 = М, прибавочной стоимости. Обе составные части суммы в 110 ф. ст. абсолютно однородны, следовательно, неразличимы в понятии. Какие угодно 10 ф. ст. всегда составляют 1/11 общей суммы в 110 ф. ст., являются ли они 1/10 авансированной основной суммы в 100 ф. ст. или избытком над ней в 10 ф. ст. Поэтому основная сумма и сумма прироста, капитал и прибавочная сумма, могут быть выражены как дроби всей суммы; в нашем примере 10/11 составляют главную сумму, или капитал, 1/11 — прибавочную сумму. Поэтому то денежное выражение, которое реализованный капитал получает здесь
« »54

в конце своего, процесса, есть иррациональное выражение капиталистического отношения.
Впрочем, это относится также и к Т' (= Т + т). Но с той разницей, что Т', в котором Т и Т представляют собой тоже лишь пропорциональные части стоимости одной и той же однородной товарной массы, указывает на своё происхождение из П, непосредственным продуктом которого оно является, между тем как в Д', в форме, вышедшей непосредственно из обращения, исчезло прямое отношение к П.
Иррациональное различие между основной суммой и суммой прироста, заключающееся в Д', поскольку последнее выражает результат движения Д…Д', тотчас же исчезает, как только Д' опять начинает активно функционировать в качестве денежного капитала, следовательно, если оно, напротив, не фиксируется как денежное выражение промышленного капитала, возросшего по своей стоимости. Кругооборот денежного капитала никогда не может начаться с Д' (хотя Д' и функционирует теперь в качестве Д), он может начаться только с Д, т. е. лишь формой, выражающей авансирование капитальной стоимости, но отнюдь не выражением капиталистического отношения. Как только 500 ф. ст. снова авансируются как капитал для нового самовозрастания, они являются начальным пунктом, между тем как раньше были конечным пунктом. Вместо капитала в 422 ф. ст. теперь авансирован капитал в 500 ф. ст. — больше денег, чем раньше, больше капитальной стоимости, — но отношение между двумя составными частями отпало; совершенно так же и первоначально в качестве капитала могла бы функционировать сумма в 500 ф. ст. вместо суммы в 422 ф. ст.
Представлять капитал в виде Д' не есть активная функция денежного капитала; его собственное появление в форме Д' является, напротив, функцией Т'. Уже при простом товарном обращении: 1) T1 — Д; 2) Д — Т2, Д активно функционирует лишь во втором акте Д — Т2; появление его в виде Д является лишь результатом первого акта, в силу которого оно выступает как превращённая форма Т1. Капиталистическое отношение, заключающееся в Д', отношение одной из его частей как капитальной стоимости к другой его части как к приращению этой стоимости, приобретает, правда, и функциональное значение, поскольку, при постоянном повторении кругооборота Д…Д', Д' разделяется между двоякого рода обращением, — обращением капитала и обращением прибавочной стоимости, следовательно, поскольку обе части исполняют не только количественно, но и качественно различные функции, — Д иные, чем д. Но, рассматриваемая сама по себе, форма Д…Д' не заключает
« »55

в себе потребления капиталиста, она заключает только самовозрастание стоимости и накопление, поскольку последнее выражается прежде всего в периодическом увеличении снова и снова авансируемого денежного капитала.
Д' = Д + д, хотя и является иррациональной формой капитала, в то же время представляет денежный капитал лишь в его реализованной форме, в виде денег, которые породили деньги. Однако здесь следует видеть отличие от функции денежного капитала в первой стадии Д — Т< Р Сп . В этой первой стадии Д обращается как деньги. Д функционирует как денежный капитал лишь потому, что только в денежном состоянии оно может выполнить функцию денег, превратиться в элементы П, в Р и Сп, противостоящие ему как товары. В этом акте обращения Д функционирует только как деньги; но так как этот акт есть первая стадия в процессе движения капитальной стоимости, то он, в силу специфической потребительной формы покупаемых товаров Р и Сп, является одновременно функцией денежного капитала. Напротив, Д', состоящее из Д, капитальной стоимости, и из д, произведённой ею прибавочной стоимости, выражает возросшую капитальную стоимость, — цель и результат, функцию всего процесса кругооборота капитала. То, что оно выражает этот результат в денежной форме, как реализованный денежный капитал, это вытекает не из того, что оно есть денежная форма капитала, денежный капитал, но, наоборот, из того, что оно есть денежный капитал, капитал в денежной форме, из того, что капитал в этой форме открыл процесс, был авансирован в денежной форме. Как мы видели, обратное превращение в денежную форму есть функция товарного капитала Т', а не денежного капитала. Что же касается разности между Д' и Д, то она (д) представляет собой лишь денежную форму Т, приращения Т; Д' только потому = Д + д, что Т' было = Т + т. Следовательно, эта разность и отношение капитальной стоимости к порождённой ею прибавочной стоимости имелись налицо и были выражены в Т', прежде чем та и другая стоимость превратились в Д' в единую денежную сумму, в которой обе части стоимости самостоятельно противостоят одна другой и потому могут быть употреблены также на самостоятельные и отличные одна от другой функции.
Д' есть лишь результат реализации Т'. И то и другое — Т', как и Д' — суть лишь различные формы, товарная форма и денежная форма, возросшей капитальной стоимости, у них обеих то общее, что они — возросшая капитальная стоимость. Обе суть проявивший себя в действии капитал, потому что здесь капитальная стоимость как таковая существует совместно
« »56

с прибавочной стоимостью, как отличным от первой, полученным благодаря ей плодом, хотя это отношение и выражается лишь в такой иррациональной форме, как отношение двух частей одной и той же денежной суммы или одной и той же товарной стоимости. Но как выражение капитала в его отношении к прибавочной стоимости и в его отличии от прибавочной стоимости, произведённой им, следовательно как выражение возросшей стоимости, Д' и Т' суть одно и то же и выражают они одно и то же, только в различной форме; они отличаются друг от друга не как денежный капитал и товарный капитал, а как деньги и товар. Поскольку они представляют собой возросшую стоимость, т. е. капитал, проявивший себя в действии как капитал, постольку они выражают лишь результат функции производительного капитала, единственной функции, в которой капитальная стоимость порождает стоимость. Общим для них является то, что они оба, денежный капитал и товарный капитал, суть способы существования капитала. Один — капитал в денежной форме, другой — в товарной форме. Поэтому разделяющие их различия специфических функций не могут быть чем-либо иным кроме различий между функцией денег и функцией товара. Товарный капитал, как непосредственный продукт капиталистического процесса производства, носит следы этого своего происхождения из процесса производства и потому по своей форме более рационален, не столь иррационален, как денежный капитал, в котором сглажен всякий след процесса производства, как и вообще в деньгах угасает всякая особая потребительная форма товара. Поэтому такое своеобразие денежной формы капитала исчезает только там, где само Д' функционирует как товарный капитал, где оно является непосредственным продуктом процесса производства, а не превращённой формой этого продукта, следовательно, в производстве самого денежного материала. Например, формула для добычи золота была бы такова: Д — Т< Р …П…Д' (Д + д) Сп , где Д' фигурирует как товарный продукт, потому что П доставляет золота больше, чем было авансировано в первом Д, денежном капитале, на элементы для добычи золота. Следовательно, здесь исчезает иррациональность выражения Д…Д' (Д + д), где одна часть денежной суммы является матерью другой части той же самой денежной суммы.
IV. КРУГООБОРОТ В ЦЕЛОМ

Мы видели, что процесс обращения по окончании его первой фазы Д — Т< Р Сп прерывается производством П, в котором
« »57

« »58

« »59

товары Р и Сп, купленные на рынке, потребляются как вещественные и стоимостные составные части производительного капитала; продукт этого потребления — новый товар Т', изменившийся по своей натуральной форме и по стоимости. Прерванный процесс обращения, Д — Т, должен дополняться посредством Т — Д. Но в качестве носителя этой второй и заключительной фазы обращения появляется Т', товар по своей натуральной форме и по стоимости отличный от первого Т. Следовательно, ряд обращения выражается в виде: 1) Д — Т1; 2) Т' — Д', где во второй фазе место первого товара T'1занимает другой товар T'2, большей стоимости и иной по своей потребительной форме; эта замена происходит во время перерыва, обусловливаемого функцией П, т. е. во время производства Т' из элементов Т, из форм существования производительного капитала П. Напротив, та первая форма проявления, в которой капитал выступил перед нами («Капитал», книга I, гл. IV, 1), форма Д — Т — Д' (разлагается на: 1) Д — T1; 2) T1 — Д') дважды показывает один и тот же товар. Там перед нами оба раза выступает один и тот же товар — товар, в который превращаются деньги в первой фазе и который во второй фазе превращается обратно в большее количество денег. Несмотря на это существенное различие, оба обращения имеют то общее, что в их первой фазе деньги превращаются в товар, а во второй фазе — товар в деньги, следовательно, деньги, затраченные в первой фазе, снова притекают обратно во второй фазе. Общим для них является, с одной стороны, этот обратный приток денег к их исходному пункту, а, с другой стороны, то, что денег притекает обратно больше, чем было авансировано. Постольку и Д — Т…Т' — Д' уже содержится во всеобщей формуле Д — Т — Д'.
Далее, здесь оказывается, что в обоих метаморфозах, в Д — Т и в T' — Д', относящихся к обращению, всякий раз противостоят друг другу и заменяют друг друга равновеликие, одновременно существующие стоимости. Изменение величины стоимости принадлежит исключительно метаморфозу П, процессу производства, который, таким образом, является реальным метаморфозом капитала, в противоположность лишь формальным метаморфозам в сфере обращения.
Рассмотрим теперь движение Д — Т…П…Т' — Д' в целом или его развёрнутую форму Д — Т< Р …П…Т' (T + т) — Д' (Д + д) Сп . Капитал является здесь стоимостью, которая проходит последовательный ряд взаимно связанных, обусловливаемых друг другом превращений, ряд метаморфозов, которые составляют такой же ряд фаз или стадий всего процесса. Две
« »60

из этих фаз относятся к сфере обращения, одна — к сфере производства. В каждой из этих фаз капитальная стоимость находится в особой форме, которой соответствует особая, специальная функция. В этом движении авансированная стоимость не только сохраняется, но и возрастает, увеличивается. Наконец, в заключительной стадии она возвращается к той самой форме, в которой появилась в начале всего процесса. Таким  
Ответы на вопросы заложены в умении дышать. #584742

Нео
Шайзэ, вот это простыни  
Слушать аналитиков - зло. Ты должен действовать по своей системе и по своему пониманию рынка и как только ты перестал это делать - надо валить с рынка (с) ncsimaru #584744

Популярное
на форуме

Отзывы о ресторанах18+


Вход
Регистрация
Отправляя заявку, вы соглашаетесь с условиями
политики конфиденциальности
Восстановление пароля

Пожаловаться